Когда Нестеров с Лангом ушли, Михаил довольно потер руки и улыбнулся. Надо же! Как говорится, не было ни гроша, да вдруг алтын! За пару дней совершенно случайно нашел двух важных специалистов, от которых напрямую зависит деятельность лодки. В Василии он был уверен, так как хорошо его знал. Насчет этого Ланга надо будет навести справки, что он за птица. Причем лучше, чтобы это сделал Макаров, у него больше возможностей. А если еще Василию удастся найти штурмана и механика, согласных лезть к черту на рога, то можно будет послать в далекое путешествие всех «благородий». Все равно, их пришлось бы учить заново. А для работы с минами (надо же, уже перестал называть их торпедами!) хватит пары минных кондукторов с десятком матросов и унтер — офицеров. Всех рулевых, машинистов и кока можно набрать из торгового флота. Сигнальщиков лучше из военных, чтобы не было проблем с визуальной связью. Ну и пару комендоров, хотя делать им пока будет нечего, так как пушку установят только в Порт — Артуре. Ничего, пускай привыкают к службе на лодке. Лучше, если у них за плечами будет опыт перехода из Балтики на Дальний Восток, чем взять незнакомых с лодкой людей в Порт — Артуре и сразу поставить их к орудию на палубе, которая еле возвышается над морем.
Оставшиеся до спуска на воду дни пролетели быстро. То, что было камнем преткновения совсем недавно, неожиданно разрешилось довольно просто. Василий Коваленко, назначенный старшим помощником капитана «Косатки», обошел знакомых моряков, находившихся в данный момент в Петербурге, и переговорил о возможном участии в экспедиции. Дальше сработало «сарафанное радио». К удивлению Михаила, заинтересовались многие. И хотя после разговора с ним и осмотра лодки большая часть отказалась, но среди оставшихся нашлись штурман, механик, матросы и машинисты. Были даже два кочегара, заинтересовавшиеся экспедицией. Но поскольку котлов на «Косатке» не было, они уговорили взять их на должности машинистов, пообещав побыстрее освоить эту науку. Михаил переговорил с каждым и не скрывал, что плавание будет очень опасным. Некоторых он знал и до этого по совместной работе на торговых судах. После разговора остались двенадцать человек. И только сейчас Михаил понял, какую ошибку совершил изначально, понадеявшись на помощь Макарова в комплектовании экипажа. Не последнюю роль сыграло, конечно, обещанное высокое жалованье. Но перед ним были люди, сознательно и добровольно связавшие свою жизнь с морем. А не матросы срочной службы, которых загнали служить на флот, не спрашивая их согласия, а зачастую и вопреки ему. Отдельной темой был кок. Михаил по собственному опыту знал, что от этого человека на борту зависит очень многое. Поэтому, к старому знакомому Степанычу, с которым уже доводилось ходить в дальние рейсы, и который сейчас сидел дома, надумав бросить якорь на берегу, отправился лично. Хоть и не был уверен в том, что удастся уговорить старого моряка, но попытаться стоило.
Степаныч встретил его радостно, сразу сообразив на стол выпивку и закуску. Не смотря на то, что кок был более чем в два раза старше Михаила по возрасту, это не мешало им быть хорошими приятелями. Чванства за Михаилом никогда не водилось и он не пытался подчеркнуть свое превосходство перед матросами, машинистами и кочегарами, относясь к ним, как к людям, а не рабочему быдлу. Хотя, службу знал и требовал выполнения своих обязанностей от подчиненных с чисто немецкой педантичностью. Что не оставалось незамеченным командой и Михаилу платили тем же. Хоть за глаза и называли его немчурой, но без злобы, уважая за человеческое отношение. Не став кривить душой, Михаил предложил старому сослуживцу место кока на новом экспериментальном судне, честно предупредив, что дело новое, сложное и опасное. И может затянуться надолго. Со своей стороны он может гарантировать только выплату повышенного жалованья. Степаныч деловито опрокинул стопку, крякнул и помолчал некоторое время. После этого задал ряд вопросов о новом судне, и видно остался доволен. Подумав еще пару минут, махнул рукой.
— Согласен, Михаил Рудольфович! Не первый день мы друг друга знаем. Вместе на Японию и Китай ходили. Понял я еще тогда, что непростой Вы человек. С Вами — хоть на Северный полюс подо льдом!
