— Сильмариэн, — сказал Келебримбор, — я прихожусь тебе племянником. Ты — моя родня. Ты — принцесса Нолдор. Мои горячо любимые родичи — твои друзья. Разумеется, ты даже обязана остаться!
Я облегченно вздохнула и расплылась в улыбке.
— Значит, это относится и к Маглору?
Келебримбор стремительно развернулся к моему брату и нахмурился.
— Расскажи же ты свою историю, дядя!
Маглор повторил то же самое, что рассказал Галадриэль и Келеборну. Лжец из него был куда худший, чем из меня. Но, кажется, все в это поверили. Странно, я бы не поверила ему, даже если бы не знала правду. Но ведь остальные не жили в Ангбанде и не имели дела с отцом лжи.
— Ты украл Сильмарилл, терзаемый злобной клятвой, тьму которой я не желал бы видеть на своей земле, — неприязненно сказал Келебримбор. — Как после всего этого я могу пустить тебя в Эрегион?
Маглор открыл рот, собираясь что-то ответить, но я его опередила.
— Эта клятва больше не имеет силы, — быстро заговорила я. — Сильмариллы ушли из этого мира, и клятвы тоже нету. Проклятье Мандоса тоже не влияет на Нолдор. Первая Эпоха закончилась, и ее зла больше нет. Моргота больше нет. Мир изменился до неузнаваемости. Когда я в последний раз была в Средиземье, еще до смерти, это было прекрасное место, но зло хотело изменить его до неузнаваемости. Мы, Нолдор, не дали ему этого сделать. Зло хотело рассорить нас между собой, и у него это удавалось, но в конечном итоге оно потерпело поражение. Теперь мы едины. Этот новый мир прекрасен и безопасен. Это самое лучшее время для Эльдар. Нам ничто больше не угрожает. Мы можем лишь совершенствовать этот мир. И для этого мы должны сплотиться и простить своим близким их ошибки. Келебримбор, твой отец тоже давал клятву и был жертвой проклятия Мандоса! Дай же Маглору начать жизнь с чистого листа! Валар дали ему шанс искупить свою вину, значит и ты можешь!
Закончив, я с трудом перевела дух. Все изумленно смотрели на меня, пораженные столь горячей речью. Да, дар убеждения у меня не был таким, как и у отца, но сейчас все получилось!
— Ты говоришь с истинным жаром дочери Феанора, Сильмариэн, — признал Келебримбор. — Эта речь убедила меня кое в чем, — я затаила дыхание. Правитель Эрегиона выдержал паузу. — Маглор остается.
Я с шумом выдохнула. Брат утер пот со лба. Теперь я должна была спросить его, зачем он солгал. В принципе, я понимала мотивы Маглора — в последнее время брат хотел попасть в Эрегион не менее сильно, чем я. Но спросить стоило.
— Я очень рада, — обняла меня Галадриэль, когда мы остались наедине. — Столько лет прошло, ты так много пропустила! Я познакомлю тебя с Келебриан. Это моя дочь.
Я изобразила изумление.
— У тебя есть дочь?
— Уже взрослая. Златовласая красавица. Она такая же веселая и порывистая, как я была в молодости. Тебе она очень понравится! — с улыбкой сказала сестра. Ее глаза еще сильнее засияли при упоминании дочери.
— После всего, что произошло, мне не помешает общество молодежи. Тех, кого не коснулись ужасы если не Первой Эпохи, то хотя бы Предначальных дней, — ответила я. — Пойдем, я очень хочу знать Келебриан.
Дочь Галадриэль и Келеборна буквально излучала солнечный свет. Ее лицо, как и Келебримбора, дышало добротой и любовью к миру. Однако я не могла надолго остаться с ней, мне хотелось найти Маглора.
Я нашла брата в просторном солнечном зале, полностью оформленном в белом цвете.
— Я изучаю акустику этого помещения, — объяснил брат, хотя я ничего и не спрашивала.
— Зачем ты солгал? — я подошла вплотную к Маглору и заговорила ему чуть ли не в ухо.
— Пора бы тебе научиться спрашивать мысленно такие вещи, как делают это остальные Эльдар, — огрызнулся Маглор. Было видно, что ему не по себе, поэтому он и раздражен.
— Этого еще не хватало! — зашипела я. — Ненавижу, когда копаются у меня в голове, и я тоже делать этого не буду!
Мысленно общаться умеют почти все взрослые Эльдар, но мне не было необходимости прибегать к этому даже в период активного интриганства у Мелькора. И мне это никогда не нравилось и не казалось удобным. Осанвэ тоже было талантом, и им я была обделена, как и предвидением. После сеанса мысленной связи я всегда чувствовала головную боль.
— Придется, — шепнул Маглор, и я почувствовала, как на мой мозг что-то давит, и в голове зазвучал голос.
— Как ты думаешь, дорогая сестра, шанс, что меня пустили бы в это прекрасное место был бы выше, если бы я сказал Келебримбору правду? — его голос был очень сердитым, и я поморщилась. Этот вид общения был мне неприятен. Даже во времена, когда мы с Гортхауром ненавидели Мелькора и обсуждали это, мы просто говорили за закрытыми наглухо дверями, и за всю Первую Эпоху я пользовалась осанвэ всего пару раз. Мелькор тоже не считал нужным мне развивать эту способность.
— Прости, Сильмариэн, — голос в голове исчез, и Маглор заговорил. — Я не хотел тебя обидеть. Просто я напуган, и хочу начать все сначала, как и ты. А для этого благословение Валар мне не повредит, — и он выразительно округлил глаза. Я еле заметно кивнула. Мы поняли друг друга.
