— Видимо, в Чертогах время идет по-другому, — сказал Кирдан, ставя передо мной тарелку с хлебом и сыром и стакан с водой. — Мы никогда не спросим тебя, что там происходит, потому что это не дело живых. Ответь же мне только на этот вопрос, почему тебя вернули?
— Вала Манвэ сказал, что давно хотел кого-нибудь вернуть, — почти честно ответила я, жадно жуя. — Не знаю почему, но выбор пал на меня. Я первая, но не последняя. Скоро вернется какой-то военачальник из Гондолина. Ой! — первая еда более чем за тысячу лет оказала воздействие на мой желудок, и я согнулась пополам от боли.
— Не переедай с непривычки, — слишком поздно подсказал Корабел, и я скривилась.
Чуть позже я вышла из дома и направилась к морю.
— Простите, что соврала им, — шепнула я, обернувшись к воде. — У меня не было другого выхода.
В лицо мне подул холодный ветер с запада.
— Я никогда больше не буду лгать, чтобы причинить кому-то вред. Но мне придется скрывать свое прошлое, вы же понимаете, — прошипела я.
В лицо ударил фонтан соленых брызг.
— А что вы предлагаете? — вскинулась я. — Сказать — всем здравствуйте, я Сильмариэн, я много лет была в Ангбанде, водила дружбу с Мелькором и не только дружбу с Гортхауром, поучаствовала во многих их темных делах, а теперь, так как я ваша давно пропавшая родственница, все равно примите меня и любите?
Ветер чуть стих.
— Спасибо, — натянуто улыбнулась я, все равно чувствуя напряжение.
Имея намерение вести добропорядочную жизнь, я прекрасно понимала, что ее придется начать с огромной лжи и теперь меня это пугало. Конечно, я смогла бы справиться с такой историей и не раскрыться, но обманывать близких, всю жизнь жить в страхе разоблачения… Это будет тяжело.
И что я буду теперь делать? Манвэ не зря отправил меня к Серым Гаваням — он знал, что здесь я найду последнего живого брата, Маглора. Теперь же следовало решить, куда отправиться дальше. Задумки у меня уже были.
Нуменор, место, которое я так хотела посетить. Страна, которая была одинакова рада и людям, и эльфам. Место, где я могла бы применить свои способности и влияние. Это была заманчивая мечта, но было еще одно место, куда я должна была отправиться, чтобы почувствовать себя снова частью семьи и народа, чего не было с той далекой ночи, о которой я соврала Кирдану и Маглору. И да, я скучала. Мне хотелось снова увидеть своих родных. Нуменор подождет. Если я захочу, я всегда могу отправиться туда. Сейчас же я поеду в Эрегион. И тут меня как громом поразила одна давно забытая мысль. Лютиэн! Она ведь видела меня в Тол-ин-Гаурхоте и вместе с Береном могла рассказать всем. То, что не знают Маглор и Кирдан, не означает, что не знают все остальные. Тем быстрее это нужно было выяснить. Вариантов не оставалось — нужно было ехать в Эрегион и узнавать, что Нолдор про меня известно.
Вернувшись в дом Кирдана, дрожа от страха, я сообщила им с Маглором свое решение, умолчав естественно о главной причине поездки.
— Тебе было бы полезно увидеть тех, кого ты так давно потеряла, — одобрил Корабел. — Ты, Маглор, мог бы поехать с Сильмариэн.
— Нет, — ответил мой брат. — Я не хочу, чтобы кто-то узнал, что я жив.
— Что? — изумилась я. — Галадриэль не знает, что ты жив?
— Никто в Средиземье не знает, — ответил Маглор. — Только ты и Кирдан. Он долго берег мой секрет. Остальные Эльдар думают, что я погиб, унося Сильмарилл от Эонвэ.
— Унося Сильмарилл? Что случилось?
И он рассказал.
— Я не хотел этого, понимаешь? Красть Сильмарилл. Но Маэдрос сказал, что камни принадлежат нам по праву. Мы перебили стражу Эонвэ и похитили по камню. Но эта боль… такая жуткая боль! — Маглор положил руки на стол, и я заметила, что они обожжены.
— Как у Мелькора, — не подумав, ляпнула я. Кирдан бросил на меня внимательный взгляд. — Так говорили в Хитлуме, — быстро сказала я. — Что у Моргота руки черные и обожженные Сильмариллом, и что он кричит ночами от боли.
— Камни обжигали наши руки, потому что мы больше не были их владельцами, — не обращая на меня внимание продолжал Маглор. — Маэдрос с Сильмариллом бросился в огненную пропасть, а я бросил свой камень в великое море, и оно поглотило его.
— Так вот куда они в конце концов делись, — прошептала я. — Никогда не задумывалась об этом. А что стало с тобой дальше?
— Потому что Сильмариллы никогда тебя не волновали, — ответил брат. — Меня, на самом деле, тоже не очень. Повезло, что я после травмы рук смог снова играть, пусть и через много лет. После гибели Маэдроса я скрылся ото всех. Бродил по Средиземью, пока оно изменялось, погруженный в раздумья, и годы казались мне днями. А потом попал сюда, в Гавани. Я считал, что проклятье Мандоса покарало всех нас. Я не нарушил клятву, данную отцу, но меньшим злом было бы ее нарушить.
Я не знала, что ответить на это. История была ужасна.
— Брат, — только и вымолвила я. — Я очень сожалею. Но тебе будет намного легче, если ты увидишь тех, кого знал в детские годы в Валиноре и поговоришь с ними. Не держи горе в себе. В Эрегионе тебя ждет покой.
