– У нас в студенческом возрасте была такая присказка: «Или в печи, или на печи». Частый выбор для нашего народа, не так ли? – сказал Охо, и, увидев, что Михаил не оценил юмора, продолжил: – В общем, шёл наш Юра как-то вечерком домой. Не знаю уж, чем он тогда занимался, но возвращался поздно. Через дворы. Вдруг бац – из-за угла выходит чуркобес какой-то. Рожа знакомая. Батюшки, Юра грит, это ты, родненький, а я тебя искал! Короче, это оказался тот самый горец, который Юре то кровотечение организовал. Юра, не будь дураком, после выхода из больницы вооружился – и тут же достал своё мачете, ну или что-то такое: здоровый такой нож. И пырнул бедного кавказца. А тот смотрит ему в глаза и меееедленно так в лице меняется, да и в костюме тоже. Юра стоит как оглушённый. А перед ним – совсем другой человек, вовсе даже и не раненный, а просто в руке его мачете покачивает.
– И что же это было?
– Ну что-что. Товарищ Охо собственной персоной.
– Что вы городите, я больше не собираюсь… – заговорил Михаил, встав и ринувшись не то в сторону заветной створки, не то вообще к выходу – но снова свалился на кресло, скованный чародейством гостя.
– Это мой любимый момент, – усмехнулся Охо. – Неверие. Ну давайте я вам покажу.
Он приподнял свою повязку и оттуда вдруг брызнул яркий свет. Михаил машинально зажмурился, а когда приоткрыл глаза, сидел перед ним вовсе не Охо, а его покойный дед.
Хозяин дачи. Понятно, это всё-таки галлюцинация, «разговор Ивана с чёртом».
– Привет. Какими судьбами?
– Да так. Решил повидать, – ответил дед, но голос был не деда. – Да, согласен, недоработал. С голосами у меня пока туго, медведь на ухо наступил.
Вдруг откуда ни возьмись появился огромный белый медведь и с диким рёвом повалил деда на землю. После чего аккуратно поставил заднюю лапу ему на ухо.
– Извини, переборщил. В смысле шок-контента у меня всегда было немного плохо с чувством меры.
Михаил почувствовал резкий и отвратительный вкус спирта – и тут же выплюнул изо рта ложку, принялся откашливаться.
– Дедовский способ, – пожал плечами Охо. – Ничего не поделаешь, вроде бы помогает.
Охо дал Михаилу попить остывшего чая из термоса, который был у него с собой. Заметно полегчало.
На улице уже темнело, а Охо продолжал тихонько рассказывать Михаилу свои невероятные и невероятно глупые истории о том, как он предотвращал самоубийства, убийства и прочие дурные дела. Но теперь, после страшного видения с медведем Михаил вдруг начал в эти рассказы верить.
Особенно его впечатлил случай какой-то супружеской пары, которую Охо вернул к жизни после того, как случайно увидел, что муж бьёт жену, через окно первого этажа. Он пробрался к ним в квартиру и внушил им, что всё вокруг горит: мужчина бросился спасать жену, та задыхалась, он откачивал её… В общем, вроде бы теперь у них всё хорошо.
– Ты знаешь, я стараюсь не заканчивать всё это пафосными речами, хотя уж мог бы. Но я надеюсь, что люди сами всё понимают гораздо лучше, чем если бы я принялся им это объяснять. Хотя в твоём случае всё несколько затянулось.
– Слушайте, Охо, зачем вы мне всё это рассказываете? Могли бы тоже обойтись какой-нибудь мистерией, и всё тут.
– Моя мистерия с затворкой не сработала. Ты упрямый парень. Вот и пришлось тебе всё рассказать: раз уж быть искренним – так до конца.
– Ну, раз уж до конца… Охо,
– Откуда мне знать, – гость усмехнулся. – Думаешь, меня самого не удивляют мои способности? Думаешь, какой-нибудь всемогущий волшебник объяснил мне, что нужно делать? Нет, увы, я не супергерой, всё сам.
– Это всегда было так?
– Да нет, совсем недавно. Второй год.
Оказалось, Охо был обыкновенным университетским преподавателем, жил просто, скучал, потихоньку старел. И однажды он был испытуемым в каком-то секретном эксперименте. Новый вид операций на зрении. А в качестве побочного эффекта – несколько разновидностей телепатии, телекинез, сила внушения и прочее.
Не в силах справиться со своими дарами тогдашний Охо попытался совершить самоубийство, и со всей своей профессорской фантазией выбрал довольно странный способ: воткнуть себе нож в глаз.
– Не знаю уж, хотел ли я умереть, но ослепнуть хотелось точно. Вот, без глаза остался. А на второй глаз сил не хватило. Ну, откачали, конечно, повязку носить научили. Я из больницы выписался, пришёл домой, огляделся и понял, что жить как прежде я больше не могу. И тут какое-то внутри выросло понимание, что делать дальше. Ну а дальше ты в курсе.
Михаил и не заметил, как задремал. Проснулся – и не было рядом никакого Охо.
Пламя в печи пылало ярко-ярко, будто бы и не было нескольких часов этой вынужденной посиделки. Михаил вспомнил: его нежданный гость то и дело подкладывал дрова. Когда закончились обычные чурки, он выломал полку из шкафа, потом другую, потом стал разбирать другую мебель. И правильно, никто здесь больше не живёт.
Он взглянул на створку. Она была задвинута, и никто уже давно не выдвигал её наружу. Задохнуться – проще простого.
