Михаил вышел на улицу и отыскал в саду большую бочку, наполненную водой, которая ещё недавно была снегом. Втащил бочку в дом и решительно выплеснул её в печь. Створку выдвинул наружу.
Уже почти совсем стемнело, хотя на улице уже установилось приятное апрельское тепло. У Михаила не было часов, но одно было ясно: чтобы успеть на электричку (и успеть перекусить на станции), нужно выдвигаться из дома прямо сейчас.
ТРИДЦАТЬ ТРЕТЬЕ МАЯ
(
Автор – Андрей Грешин
Редактор – Софья М.
Тридцать третье мая, раннее-раннее утро. Чистопрудный бульвар. Асфальт мокрый, воздух свежий. Солнце поднимается.
Скрипя и позвякивая по бульвару проползает трамвай-Аннушка. Аннушка выбегает из трамвая и странно-лёгким движением перепрыгивает через бульварную ограду. Следующий за ней юноша – его фамилия Беляков – сначала мешкает, потом тоже всё-таки перелезает через забор.
Они выходят на мостовую бульвара, кругом – лежащие на скамейках пьянчуги, осколки битых бутылок и прочий мусор; картина, впрочем, всё равно идиллическая. Аннушка выхватывает из-под головы одного из пьянчуг газету и вприпрыжку двигается вниз по бульвару, надеясь, что тем самым раздразнит спящего, но тот и не шелохнулся. Юноша посмеивается.
У фонтанов Аннушка разувается, передаёт юноше балетки и сигает в воду, начинает расплёскивать её ногами. Беляков понуро отходит и садится на одну из скамеек.
Появляется второй юноша – его зовут Виктор – садится на край фонтана и начинает плескать воду в сторону Аннушки – та радостно приветствует его, не особенно задумываясь о том, как их угораздило случайно встретиться в такую рань. Вчера в городе был большой праздник – и праздник этот продолжается, так что нет ничего удивительного в том, чтобы встретить на улице знакомого, пусть и шесть утра.
Проходит какое-то время.
Они втроём сидят на скамейке; оба молодых человека пытаются остаться наедине с Аннушкой, то намекая, что одному из них бы неплохо сходить за пивом, то переходя в перепалку, едва балансирующую на грани грубости, но вроде бы не преступающую эту грань. Аннушка отлично это понимает и какое-то время наслаждается сложившимся конфликтом, однако скоро ей это надоедает, так как и Беляков, и Виктор почти перестают обращать на неё внимание, увлечённые шпильками в адрес друг друга.
Не совсем ясно, кому из них симпатизирует Аннушка. Скорее всего, оба они ей в равной степени интересны, или же в равной степени безразличны – что высоколобый очкарик Беляков, что побрякивающий ключами от автомобиля Виктор.
Некоторое время, отвлёкшись, она разгадывает кроссворд в газете, а потом, наткнувшись на неясное слово, предлагает им обоим помочь ей.
А*******Я
– «То, что нужно нам всем, чтобы выжить».
– Асфиксия, – угрюмо замечает Беляков, не учитывая количества букв.
– Аэрофобия, – вспоминает о своём постыдном недуге Виктор и тут же смущается.
– Кто разгадает, с тем и останусь! – восклицает Аннушка игриво.
На часах 7:55. Стрелки не движутся. У клумбы невдалеке от подъезда неподвижно стоит старуха, собравшаяся кормить кошек. Четыре кошки разных расцветок висят в воздухе, подбегая к ней.
У подъезда припаркован автомобиль, правые его колёса стоят на тротуаре, левые на проезжей части. Дверь у водительского кресла открыта. В проёме замер, садясь в машину, мужчина, только что сильно ударившийся головой. Пока что он думает, что он просто не рассчитал траекторию подсадки, но его рука уже тянется к макушке, где – вопреки обыкновению – красуются два изящных бараньих рога. Сейчас он найдёт их.
Вход-выход, импорт экспорт, туда-сюда, сюда-туда.
Вова Вайнштейн сидит в вагоне метро. Осторожно, двери закрываются. Следующая станция – Павелецкая.
Он щеголеват, носки в жёлто-зелёных ромбах, очки в круглой оправе, кудрявые волосы с проседью. Склонился над нотной бумагой.
