– Ты гений, – тихо сказал Дима после продолжительной паузы. – Нет, не зря я всё-таки считаю, что надо привлекать людей искусства к решению вопросов государственной важности. Так-то вот оно как, выходит, батюшка!
Мне показалось, что последнюю фразу он сказал, обращаясь не ко мне и не к себе самому, а, вполне адресно, к книжному шкафу. Почему он назвал его «батюшкой», осталось неведомым, да и размышлять об этом не хотелось – неистово тянуло поскорее уйти из этого весёлого дома.
– Дим, можно, я пойду?
– Ага, иди. Когда понадобишься, мы тебя найдём.
– Лучше поищите кого-то другого. Наверно, я не лучший архитектор для таких дел.
– А нам и не нужен лучший, нам нужен свой, Петров, свой! – воскликнул Дима, игнорируя тот факт, что вовсе я не Петров.
Поздним вечером Колю растолкала знакомая дворница. Сад закрывается. Он прихватил свой том «Сокровищ Кремля и Оружейной палаты», сумку через плечо – и пошёл в подземный переход под Моховой на поиски другого ночлега.
Тёплые воспоминания были закрыты слишком глубоко, так что на автомате Коля принялся перебирать самые холодные – недавние. От ом, как потерял работу и вместо поисков новой зачем-то ушёл в запой, не отдавая себе отчёта в том, что с ним случилось именно это. О том, как сутками напролёт смотрел хозяйские видеокассеты с дурным одноголосым переводом. О том, наконец, как к нему среди ночи ввалился одышливый толстяк и начал нести околесицу.
Коля перелез ограду территории университета и пробрался к подножью памятника Ломоносову. Постамент всегда немного теплоточил, так что здесь можно было в любой момент переночевать, но не слишком часто. Утром Колю будили голоса студентов, у которых ближе к полудню можно подцепить выпивки. С этой надеждой Коля и улёгся у монумента, но вскоре его пнул сапог охранника – здесь, сударь, не положено. Коля пошёл дальше.
Вломившийся к нему домой мужик утверждал, что скрывается от преследования после того, как юные бандиты подгооворили его убить крупного чиновника. Во время визита визиря в школу дородный киллер должен был шмальнуть его из дверного проёма кабинета труда, но рука дрогнула, и он пустился в бега. В качестве подкрепления этой истории гость приводил только имевшийся у него портфель с пистолетом.
Коля не признавал себя бомжом и старался избегать связанных с этим стереотипов. Хотя он и зарос волосами и бородой, он то и дело, выискивал способы соблюдать гигиену и даже стирать одежду. Он часто пытался утешить себя тем, что выглядит скорее не как бездомный, а как путник – у него была наготове выдуманная биография провинциального работяги, застрявшего в столице между поездами. С помощью этой личины удавалось занимать деньги у «земляков» со всей Руси.
Трясущийся ночной гость заставил тогда Колю выйти на улицу – и оказалось, не ночь вовсе, а день, просто Коля бросил следить за часами. Зайдя обратно в квартиру, Коля и гость засели пить чай, но закономерно скатились к водке. Вскоре выяснилось, что оба не переносят спиртяного вкуса и аромата – так что в течении пары недель они перепробовали все известные человечеству способы пить водку, маскируя её вкус.
Коля прикорнул было на скамейке напротив Большого театра – но и тут его шуганул какой-то мент. Спать даже расхотелось – и он решил пройтись до Чистых.
Однажды, выбравшись из квартиры, чтобы потратить распоследние гроши на ингредиенты коктейля «Московский мул» (ангостура, сахарный сироп, имбирный эль, лайм), Коля уже не смог вернуться назад. У подъезда стоял грозный воронок, из окна понуро глядел Колин гость, который ему так и не представился. Коля на цыпочках поднялся по лестнице и увидел, что дверь в квартиру открыта, изнутри – голоса. Проскользнул на чердак, со страху выпил все покупки, заснул. Проснувшись, обнаружил, что квартира опечатана. Не подумав, дёрнул дверь, сорвав печать. Так уж и быть, зашёл внутрь. Собрал в спортивную сумку всё что попало под руку и что не вынесли вертухаи. Проверил морозильник – и конечно обнаружил, что там больше нет портфеля незнакомца с пистолетом, который Коля туда наспех засунул. Портфель они нашли – значит, есть, за что зацепиться. Значит, будут искать, значит, надо прятаться. Куда угодно, в каком угодно виде.
Первая мысль, которая пришла в голову Коле, казалась очевидной, но вскоре была отвергнута: нет, бежать в родной город нельзя. Там всё как на ладони, найдут в два счёта. Вообще, ехать нельзя никуда – весь транспорт у них под контролем. Только пешком, левой-правой.
Коля стал строить планы, как он уйдёт в леса, задними дворами и огородами побредёт по Руси, а потом прибьётся к монастырю или, быть может, найдёт счастье с дояркой в заповедной деревне – но и эти планы он скоро отбросил.
«Я мотылёк, прилетевший в Москву на свет, – рассуждал Коля. – Эта лампочка хорошо всё вокруг освещает, вылечу – и найти меня будет проще простого. Нет, брат, лучше всего – прямо здесь затаиться, в плафоне. У всех на виду, под ярким лучом – оно поукромнее, чем в чаще леса или за шкафом. Здесь меня не найдёт никто!»
