Выдохнул протяжный тихий стон. Держась за голову правой, шаря во тьме левой, втиснулся в дверной проём и включил свет в ванной.
Досадно, глупо, нелепо! Ударился-то об открытую дверь, о её торец. Над левой бровью – ранка, как скальпелем вскрытая, кровь – сочится. Уткнулся на себя же в зеркало – сколько дней и ночей не брился? Жуть.
Кое-как привёл себя в порядок: прижёг рану ваткой с перекисью из мутной бутылочки с затёртой этикеткой. Лениво и неровно побрился (будто бы кого-то ждал), помыл глаза. Чайку бы теперь да поесть что-нибудь.
Ожидая, пока вскипит чайник, Коля попробовал посчитать, сколько он так уже сидит. Интернет отключили день на четвёртый, затем счёт времени вообще потерялся; остановились любимые наручные часы. Мобильный Коля выключил сразу, ноутбук за отсутствием интернета был больше не нужен.
Он сидел круглые сутки с плотно задвинутыми тяжёлыми шторами, смотрел один за другим фильмы, оставленные хозяевами квартиры, часто громко включал музыку и листал журналы. За дополнительным алкоголем вышел только один раз – был вечер, пронизала насквозь метель, он добежал до супермаркета, сгрёб несколько увесистых бутылок, что-то поесть, а придя домой, условился сам с собой, что не выйдет из дома до тех пор, пока не будет прямой необходимости. И никаких контактов с людьми.
Должно быть, дней девять в общей сложности – сделал вывод Коля. А сейчас, видимо, часа два ночи: именно в это время он обычно просыпался в тех случаях, когда вот так безответственно выключался из жизни.
На половине чашки чая Коле захотелось продолжить банкет. Решил запустить «волка в овечьей шкуре»: налил холоднющей водки в попавшийся под руку стакан, сделал маленький глоток чая, резко опрокинул водку и снова запил чаем, почти допил чашку. Коля с трудом переносил вкус алкоголя и постоянно поражался, как это люди спиваются. Этим же методом он мог безболезненно выпить достаточно много водки и после каждого подхода чувствовать в теле не только водочное, но и неподдельное чайное тепло.
Из еды остались только какие-то соленья в банках – и Коля не мог сообразить, кто и когда принёс это к нему в холодильник. Мама, что ли, всучила в прошлый его приезд? Разбираться было лень, так что Коля решил пойти ещё какое-нибудь кино посмотреть. Однако как только он вышел в коридор, в дверь позвонили. Он тут же решил не открывать – кому здесь что-то нужно среди ночи? Да и вообще сам себе назначил правило: пока не отпустит, не пересекаться с людьми ни под каким предлогом.
Посмотрел всё же в глазок: там стоял, опираясь рукой на стену, пожилой – но не сказать, чтобы старый – мужчина, одетый как-то очень уж легко: какой-то коричневый осенний плащ, козырёк, присыпанный снегом. Очки у него были запотевшие, щёки красные, сам он тяжело дышал – видимо, от одышки, всё-таки он был довольно полным. Закончив звонить, он просто стоял и смотрел на дверь.
Коля решил дверь не открывать – этот идиот перебесится и спать пойдёт – а сам лёг обратно на кровать и взял с тумбочки открытую книгу. Дочитав первое предложение, он уткнулся глазами в точку – вот она какая, многозначительная капля чернил. Силясь начать следующее предложение, он всё возвращался и возвращался к ней, ничего не понимая в тексте, и всё думал, думал о точке. Мужик отчаянно ломился в дверь, бил по ней изо всех сил.
Коля потянул дверь на себя; оказалось, что человек всем телом навалился на неё с внешней стороны и бил ногой – теперь он лежал у Колиных ног. Он наклонился и развернул человека к себе лицом – глаза зажмурены.
– Эй, э-эй! Я вас приглашал? По какому вы вопросу? – человек не отвечал, и поэтому Коля говорил всё громче, – Напился, что ли? Ну, давай, вставай же!
Коля взял гостя за рукав и за полу плаща, неуклюже приставил его к стене. Человек был очень холодный, Коля сам буквально покрылся мурашками. Закрыл дверь.
– Вы не понимаете! Вы ничего не понимаете! – разразился бормотанием человек. Голос у него был глухой и напористый, будто его душили, – Они пытались заставить меня… Они
Мужчина начал заваливаться, Коля подхватил его и буквально поволок его в ванную. Там он снял с человека его кепку и сунул его под толстую струю холодной воды. Он всё время сопротивлялся, через полминуты набрался сил и решительно оттолкнул Колю, нагнулся и подобрал с пола брошенную им кепку. Вдохнул, собираясь что-то сказать, но тут же без сил осел на край ванны.
Не зная, что делать, Коля усадил гостя на кухне и налил ему чаю. Гость сидел ссутулившись, крепко взяв себя за локти, едва касаясь стула, как птица на проводе. Коля несколько раз поинтересовался его самочувствием, но тот лишь пожимал плечами и неуверенно брался за чашку с чаем.
Потом вдруг спросил:
– А вы давно здесь живёте?
– Года два. Я снимаю.
– Понятно. А что за люди сдают?
– Да какой-то мой ровесник. У него, похоже, бабушка умерла, вот он и…
– Ровесник, значит? А вам сколько?
