Человек ещё выпил, выдохнул, весь захрустел. Коля заёрзал на стуле. Леденящий ужас от вида оружия поубавился, появилось беспокойство: он хотел, чтобы всё это побыстрее закончилось.
Однако мужчина всё говорил и говорил. Рассказывал, как в каком-то городе на Урале работал в математическом НИИ, а потом, как в перестройку чёрт дёрнул в столицу, но не пригодился он здесь, и все эти годы всё «как-то» да «где-то». И сил нету дальше искать, ошибаться, на что-то надеяться. Семью так и не завёл, ни одного большого дела до конца не довёл – а какие планы были, какие мечты. Вот и сидит себе над бухгалтерией какой-то, а возраст-то уже, возраст! Не тот, чтобы чего-то добиваться с нуля.
«Ну вот что за мудило, залетел сюда, как мотылёк на светящееся окно, сколько не трави, не выгонишь теперь, – думал Коля, – Мотыльки летят по извечной спирали, которая неизбежно приводит их к источнику света. Этот механизм – древний, генетический, с помощью него насекомые с доисторических времён ориентировались по звёздам, и только человек со своими нестерпимыми источниками света нарушил божественный план устройства мира». Коля так задумался над мотыльками, что пропустил момент, когда мужчина произнёс:
– Ах да, забыл представиться, – и сказал своё имя и отчество. Они моментально вылетели у Коли из головы: ведь если допустить, что этот человек – мотылёк, прилетевший на свет, то свет – это сама Колина квартира, а вернее не Колина, а другого человека, чьё имя он тоже сейчас не вспомнит, не заглянув в список контактов. А значит и сам Коля – мотылёк, годы и годы двигавшийся по природной спирали к всемогущему светилу, звезде Маир, чтобы в конце пути выяснилось, что светило-то ненастоящее. Не звезда вовсе, а старый светильник на террасе, который забыли выключить, прежде чем ложиться спать. Так и застрял в плафоне.
– Что-то ты замолчал! – сказал человек, взяв задумчивого Колю за плечо. Да, пусть он будет просто «человек».
– Нет-нет, ничего. Я слушаю.
– Слушаешь. Все вы вот так вот слушаете, а на самом деле ушами хлопаете. Хлопай ресницами и взлетай! Только это у вас на уме, я знаю. А я вот у тебя книжный шкаф интересный заприметил. Там от хозяев книги?
– В основном, да.
Вернулись в гостиную. Когда человек смахнул с одной из стопок книг в шкафу слой пыли, Коле стало очень неудобно: он часто брал оттуда что-то, библиотека действительно была интересная. Не хотелось перед начитанным человеком казаться невежей, который ничего не читает.
– Вы не смотрите, что тут так пыльно. Просто книги не мои, я их не решаюсь трогать.
– А зря, друг мой, очень и очень зря. Я впервые вижу такое массивное издание Дос Пассоса, а это, между прочим, такая голова! Этого вашего, как его… Ну известный писатель!
– Фолкнера?
– Да какого Фолкнера! Тьфу, чёрт, забыл! В общем, никого бы без Дос Пассоса не было, это я тебе точно говорю. Бунин. Знаешь, когда я студентом был, с гуманитариями дружбы водил. И вот была у них такая шутка. Я точно не помню, но суть такая: звонит Бунину жена, я не помню, какая из жён, и она ему говорит: как дела, Ваня? Как на рыбалку сегодня съездил? А он ей, чтобы не рассказывать, как с друзьями нажрался и баб обсуждал, давай ей про погоду: облака были такие-то, в воде они так-то отражались, а тени такие длинные-длинные, длинные-длинные… Не смешно? Ну значит, я как-то не так рассказываю, в те времена на моменте с тенями все уже в истерике на полу валялись. Эх, молодёжь!
Коля прикрыл диван покрывалом, человек туда сел, перелистывая страницы какого-то тома. Коля пошёл за водкой на кухню; там он, сам не зная зачем, спрятал портфель человека в морозильник.
Выпили. Человек рассказывал:
– Так я чего пришёл-то, Коля. Эти двое выдали мне оружие и подробно расписали, как я должен буду действовать. Утром, в восемь часов с копейками у этого чинуши была какая-то встреча с пенсионерами, в школьном актовом зале около моего дома. У меня там приятель работает, обэжэшником, и по технической части мне помогает. Машину чинит, в смысле, я в этом деле ни бум-бум. Короче, есть у меня ключи от входа в его подсобку. Все думают, что там запечатано. Охрана не знает, не проверяет. Дальше так: я с вечера Серёгу, обэжэшника своего обрабатываю посредством водки, чтобы он наутро в школу не заявился точно, да и выходной ведь. Захожу в подсобку, а там дверца есть, едва заметная, в фойе на первом этаже, оттуда и стрелять удобно. Я его – бац! – застрелил из этой дверцы, сам её быстро на ключ. Пока эти в дверь ломились, я быстренько по тапкам – и будто меня не было! Я свои проходы знаю, везде просочусь. Ловко я его, да? Теперь ищут меня, наверно, повсюду.
– Постойте, вы же вроде… Не воспользовались.
– А что, ты мне не веришь, что ли? У меня, между прочим, по стрельбе первый разряд. Со школьных лет ещё! Вот в школе и пригодилось!
Человек заливисто захохотал. Смех его был похож на карикатурный смех злодеев из кино; Коле хотелось убежать, побыстрее скрыться от этого нелепого и страшного существа, залетевшего с ним в один плафон.
Вдруг начал задыхаться. Коля вновь поставил его на ноги, приобняв, повёл к выходу.
