Когда мы прошли мимо большого двухэтажного здания, в котором без особых затруднений можно было опознать штаб, я несколько удивился, но молча проследовал следом за провожатым. Спыхальский же следовал за мной незаметной тенью, стараясь никуда не влезать. У меня сложилось такое впечатление, что он не до конца представляет, зачем я взял его с собой в эту глушь.
На стоянке техники было многолюдно.
То тут, то там появлялись руководящие чем-то офицеры, то и дело подгоняющие своих подчинённых. В паре мест я даже заметил несколько своеобразных «групп по интересам». Вот к одной из таких групп, перекинувшись несколькими фразами с одним из пробегающих мимо солдат, меня и потащил следом за собой провожатый.
Дальнейшие события представить не трудно, пусть и разговаривали офицеры на незнакомом мне языке – лейтенант коротко доложил обо мне, после чего к вашему покорному слуге обратился самый настоящий де Голль. Причём обратился он – на польском языке, который, похоже не забыл ещё с двадцатых годов, когда преподавал в военном училище под Варшавой.
– Подпоручик Войска Польского? Какими судьбами вас занесло к нам, пан?
Удивлённо поведя бровью, пока ещё обычный полковник, но в будущем величайший президент Франции, который привёл свою страну в лагерь победителей Третьего Рейха, выведший Французскую Республику из НАТО, и, старавшийся вести независимую политику госслужащий, в честь которого был назван аэропорт в Париже, снисходительно, со своего двухметрового роста посмотрел на меня, ожидая более подробного доклада.
– Господин полковник, подпоручик бронетанковых войск Домбровский! – Приложил я два пальца к своему виску, сам не без любопытства разглядывая поистине Великого человека. – Прежде чем доложить, разрешите передать вам пакеты от майора Маевского и посла польской республики Лукасевича!
Смерив тяжёлым взглядом своих подчинённых, прислушивающихся к незнакомой речи, полковник де Голль отдал пару коротких распоряжений, и, число офицеров, находящихся вокруг резко сократилось практически вдвое.
– Не люблю разговаривать о делах на ходу. Прошу за мной в штаб, пан подпоручик! – Вежливо, но твёрдо намекнул командир полка на приватный разговор. Мне оставалось лишь молча поддержать великого полководца и политика.
Прежде чем отправиться в штаб батальона, в котором с внеплановой инспекцией находился полковник де Голль, мы успели пройти несколько зданий казарм, где командир полка проверял не только несение службы своими подчинёнными, но и чистоту, для чего проводил своими белыми перчатками по той или иной поверхности. И не дай бог, если на эту перчатку попадёт хотя бы намёк на пыль – я, конечно, знал, что Шарль де Голль был весьма требовательным офицером, но никак не ожидал, что из-за пылинки, обнаруженной им, он будет распекать одного из незадачливых офицеров целых десять минут. Хуже всего же было то, что полковник не кричал – он просто говорил, негромко, так, чтобы его слышали. Вот только с каждым словом, вылетевшим из уст командира 507-го полка, незнакомый мне офицер бледнел все сильнее и сильнее…
Когда мы вышли из очередной казармы, на улице ни с того ни с сего пошёл противно-холодный дождь. Полковник де Голль непроизвольно съёжился от пронизывающего ветра. Я же, одетый несколько теплее, чем офицеры французской армии (различные климатические условия сказываются – все-таки в своём времени я привык одеваться потеплее, да и тут уже успел обзавестись не только «понтовой», но и тёплой одеждой), практически не обратил на сильный ветер внимания. А вот на облегчённый вздох одного из офицеров, внимание я как раз обратил. И что характерно – не я один.
Полковник де Голль что-то высказал немолодому полноватому офицеру, после чего того и след простыл, а сам, едва заметно улыбнувшись, пригласил меня в тепло отапливаемое здание штаба.
Кабинет для приватной беседы нам выделил сам командир батальона, у которого тут же нашлись какие-то дела за пределом здания штаба. Впрочем, французского подполковника я понимал достаточно хорошо – неспроста старая интернациональная солдатская мудрость гласила о необходимости держаться как можно дальше от начальства. Даже если ты сам начальник.
Избавившись от своих шинелей, которые мы повесили на ажурную вешалку рядом, полковник указал мне на место за большим рабочим столом и предложил присесть. Я согласился. Когда полковник удобно расположился в кресле командира батальона, он, наконец спросил:
– Так что же вас привело ко мне, подпоручик? И что у вас за послания ко мне от вашего посла и майора…
– Маевского. – Коротко подсказал я будущему генералу.
– Да-да, майора Маевского. – Кивнул де Голль.
Порывшись в своей полевой сумке, я достал два запечатанных пакета и протянул послания полковнику. Тот, внимательно начал их изучать. Впрочем, времени он потратил немного – всего несколько минут, после чего отложил оба письма в сторону и задумался. Я его не торопил. Да и кто я такой, чтобы торопить самого Шарля де Голля?
Через пару минут напряжённых размышлений, полковник заговорил:
