Покинув приемную полковника, я на автомате направился на первый этаж, к своему кабинету (благо, узнать где он находится мне удалось заранее – не просто же так я пришел на службу раньше положенного срока на целый час). Пока шел по длинному коридору, успел изрядно утомиться приветствуя каждого встречного-поперечного офицера. Вообще, за те десять минут, что ваш покорный слуга передвигался от приемной полковника Сосновского, у меня сложилось впечатление, что я успел увидеть всех капитанов, майоров, подполковников и полковников, уже отслуживших, служащих или только собирающихся служить в Войске Польском – настолько часто приходилось вскидывать два пальца к козырьку фуражки (В Польской Армии воинское приветствие отдается не поднятой к козырьку ладонью, а двумя пальцами – указательным и средним, остальные сжимаются в кулак. Отлично этот момент заметен в сериале "4 танкиста и собака" в самом начале третьей серии, где Янек Кос козыряет при общении с хорунжим Зенеком. Подобные же способы отдания воинского приветствия можно заметить и в польском сериале "Приключения канонира Доласа или как я развязал Вторую Мировую Войну".). Впрочем, вскоре эти мучения закончились, и, я оказался в небольшом кабинете, имеющим форму квадрата. По левую и правую руку от двери стояли два простеньких стола, было четыре стула со спинками. Вдоль стен стояли шкафы с разнообразными книгами и наставлениями. Со входа мне в глаза бросился первый том "Альбом обмундирования Войска Польского" выпуска 1933 года.
Пока рассматривал убранство кабинета (а скорее коморки без окон, но с одной-единственной дверью), я не заметил, как сзади ко мне подошел человек.
– Янек, ты уже тут? Не похоже на тебя!
Вздрогнув, но быстро взяв себя в руки, я сделал шаг в сторону и освободил проход, повернулся к говорившему. Передо мной стоял молодой парень лет двадцати от роду. Облачен он был в точно такую же как и у меня шинель, перепоясанная ремнями портупеи, на одном боку кобура из желтой кожи, на другом из такой же кожи офицерская планшетка. На голове – шерстяная фуражка. Парень этот был ниже меня примерно на голову. На открытом, добром лице были заметны веснушки. Стрижен он был коротко, но как только стоило ему снять с головы фуражку, в глаза бросились огненно-рыжие волосы.
– Так получилось. – Глупо улыбнувшись, расплывчато ответил я, не зная как к нему обратиться.
Пока незнакомый офицер скинул с себя шинель, пока повесил ее на вешалку, прошла пара минут, которые мною были потрачены на изучение полок с книгами, или, точнее сказать, на имитацию активной работы с имеющейся в кабинете литературы. Стоял я все это время не просто так – где кабинет узнать удалось, а вот какой из рабочих столов был моим, это мне было неизвестно.
Избавившись от верхней одежды, офицер привычным движением рук перепоясался, согнал все складки назад, после чего нырнул в карман своей шинели, достал из нее футляр для очков, раскрыл его и достал аккуратные очки в тоненькой оправе. Я лишь мысленно хмыкнул – всю жизнь считал, что в тридцатые-сороковые годы, очки должны были быть обязательно в тонкой, едва ли не проволочной оправе. Эти же очки были похожи на вполне привычные мне в двадцать первом веке очки, разве что не в пластиковой, а в металлической оправе.
Надев очки, незнакомец направился к тому столику, что справа, уселся на свое рабочее место, нырнул в ящик, достал какую-то папку и начал изучать какие-то бумаги.
Я лишь мысленно улыбнулся своим мыслям – опять мне налево!
Сразу же вспомнилась история из двадцать первого века, когда мы с братом по делам поехали в славный город Брянск. Въехали мы, значит, в этот город, а было это в те времена, когда навигаторов еще особо не было (во всяком случае унас его еще не было). Решили мы у местных уточнить как проехать по такому-то адресу. Находим какую-то бабку, спрашиваем. Та и говорит – на первом перекрестке, налево. Потом опять налево, а там спросите. Мы поехали. Один раз повернули налево, второй. Остановились. Нашли еще раз прохожего. Опять спросили. А тот нас опять посылает налево… И так несколько раз подряд, совершенно незнакомые между собой люди посылали нас налево… В общем, катались мы по кругу часа два… Собственно, с тех пор мой брат налево больше и не ходит… Или не ходил? Ай, не важно!..
Усевшись на свое рабочее место, я тут же начал копаться в ящиках рабочего стола – было необходимо найти писчую бумагу и карандаш. Как жаль, что в двадцать первом веке мы все реже пишем руками! Я забыл когда в последний раз в руках держал обычную шариковую ручку, а тут, в прошлом мне придется учиться писать заново – обычной перьевой ручкой! Самое паршивое, что именно перьевой ручкой у меня писать не получалось – вчера вечером, когда только пришел ординарец, я пытался, но изорвал четыре листа бумаги, да и почерк оказался намного хуже, чем обычно, еще и кляксы ставил едва ли не после каждого слова – стоит полагать, вместо знаков препинания.
