До нас грузовик не доехал. Но вот человек, выбравшийся из-за руля, оказался мне весьма неплохо знаком – капитан военной контрразведки Врубель.
– Здравствуйте, панове! – Твёрдо, но не очень громко поздоровался он с нами. – Я подумал, что у вас могут быть проблемы с тем, чтобы пробраться на территорию, и, кое-что смог придумать!
План капитана оказался до невозможности прост – в кузове грузовика оказалась обычная деревянная лестница, длиной метра в полтора.
– Её не хватит. – Оценил конструкцию один из контрразведчиков.
– А если бортом подогнать грузовик к забору?
Постояв пару минут, поручик приказал:
– Разворачивай грузовик!
Пока ждали, когда капитан Врубель пригонит грузовик и поставит его так, как нам требуется, Гжегош успел назначить порядок преодоления преграды. По его плану двое контрразведчиков должны были перебраться через забор, после чего, в открытые ими ворота, должна была войти оставшаяся группа.
Везти в мероприятии, когда всё с самого начала пошло наперекосяк, долго не может. Поэтому, несмотря на то, что отправленный вперёд контрразведчик своё дело сделал – открыл ворота – он был обнаружен в самый последний момент, и, во двор мы врывались уже под огнём. Пусть под редким пистолетным, но всё-таки под огнём. Из дома.
Так получилось, что одним из выстрелов задело бегущего впереди меня контрразведчика, который был вооружён автоматом «суоми». Склонившись над телом раненого офицера, я выхватил у него пистолет-пулемёт, перекинул его ремень через шею, а сам взял раненого подмышки и поволок к стенам дома – к единственному сколько-нибудь адекватному укрытию, где можно было бы оказать первую помощь потерявшему сознание от болевого шока союзнику.
Увидев мои затруднения – несмотря на невысокий рост и субтильное телосложение – контрразведчик был очень тяжёл, и быстро дотащить его до укрытия не получалось – остальные бойцы группы открыли беспокоящий огонь по окнам, заставляя противников ненадолго скрыться, а капитан Врубель бросился мне навстречу, чтобы подхватить раненого за ноги.
Вдвоём дело пошло быстрее.
Конечно, трогать раненого без осмотра квалифицированным специалистом не хотелось – мы могли ему сделать только хуже своими попытками вытащить из-под огня, вот только в тот момент об этом мы как-то даже и не подумали, а потом уже было поздно. Нет, контрразведчик не умер – он просто потерял сознание, но был жив – это я мог гарантировать, когда нашёл ту самую жилку на его шее.
– Он жив! – Коротко сообщил я капитану, который непонятно откуда извлечённым ножом разрезал одежду на раненом. Я же, быстро обхлопав карманы куртки, вытащил два коробчатых магазина. Судя по короткому внешнему виду, вряд ли они могли вместить больше двадцати патронов. Впрочем, это не особо и важно, ведь в условиях скоротечного боя в замкнутых пространствах, само наличие автоматического оружия играет свою особую, важную, и, порою, решающую роль.
Чтобы разобраться с устройством финского пистолета-пулемёта, много времени мне не потребовалось. Не то, чтобы я когда-то был великим мастером-оружейником и мог сразу же понять устройство любого вооружения, попадавшего мне в руки, но… В общем – я… и так знал, что чтобы выстрелить нужно жать на спусковой крючок. «Суоми» же уже был взведён, патрон дослан в патронник, а мне оставалось лишь понять, как перезаряжать коробчатые магазины. Впрочем, после нескольких движений руками с соблюдением определённой техники безопасности мне удалось разобраться: ствол в небо, палец подальше от спуска – я же не знал, как поставить оружие на предохранитель. Впрочем, найдя выступающую защёлку магазина, проблема исчезла сама-собой…
Один из контрразведчиков, как и было разработано ранее планом, оставался на улице вместе с не по плану разлёгшимся нашим раненым. Мы же, с Врубелем, приведя оружие к бою, не сговариваясь бросились следом за остальными офицерами, которые уже ворвались в дом, но оказались зажаты на первом этаже за большими колоннами.
– Сверху бьют! В два ствола! – Прокричал мне по-польски один из контрразведчиков. Я что-то ответил, а сам, борясь с колотящимся сердцем и трясущимися руками, высунувшись из-за дверного косяка, и, взяв на прицел лестницу наверх, прокричал:
– Давлю!
Первая моя излишне длинная очередь никого не достала. Сразу патронов десять ушло «в молоко». Впрочем, ожидать от совершенно незнакомого оружия чего-то иного я и не собирался – всё-таки «Суоми» – это не знакомые мне по реконструкциям охолощённые ППШ, ППС или МР-38/40. Я вообще не помню, чтобы у кого-то из знакомых реконструкторов был хотя бы ММГ пистолета-пулемёта КР-31 «Суоми». А тут, взяв этот автомат в первый раз в руки, мне сразу же приходится из него стрелять.
Впрочем, уже следующая очередь вышла несколько короче – всего патронов пять я высадил в сторону противника, заставив отступить, отпрянуть, спрятаться за лестничным пролётом обоих стрелков. Этим и воспользовались мои товарищи – разделившись на две группы, они тут же нырнули в обе комнаты по левую и правую сторону от коридора.
Послышались пистолетные выстрелы.
