Подражатель полностью

Женщина и Маршалл были как инь и ян: первая светилась от прелестей жизни (из тех людей, которые фотографировали цветы и лечили птиц со сломанными крыльями), с хорошими намерениями, но не замечающие мир, который однажды сожрет их и выплюнет.

— Ой, кто это уронил? — спросила веселая сиделка, останавливаясь перед ними. Она с трудом наклонилась в своей тесноватой униформе, чтобы подобрать расческу с пола, невольно демонстрируя Маршалл и Винтеру нижнюю часть спины.

— Это… Марсианин Марвин? — спросил Винтер, заметив необычную татуировку.

— Да! — улыбнулась Мэйси. — Вы поклонник?

— Ну, как… все, — немного оробел он.

— Я слышала, с миссис Коутс бывает непросто, — сказала Маршалл, прерывая бессмысленную болтовню, но избегая упоминать, откуда она это знала.

— О, она милейшая женщина, — отозвалась Мэйси. — Но да, у нее бывают свои моменты. Поэтому я стала ее основной сиделкой. Знаете, ее сын сказал мне, что он встречал только двоих людей, которые ладили с его матерью лучше него, и одна из них — я. — Она гордо улыбнулась. — Именно из-за таких мелочей эта работа того стоит. Вот мы и на месте, — сказала она, дважды постучав, прежде чем войти в личную комнату миссис Коутс, где пожилая женщина лежала на спине, безразлично глядя в потолок.

— Боюсь, этот разговор конфиденциален, — сказала Маршалл их сопровождающей.

— Конечно. Тогда я не буду входить, иначе она захочет, чтобы я осталась, — прошептала Мэйси.

— Спасибо за помощь, — сказала Маршалл, закрывая перед ней дверь и присаживаясь возле кровати. — Миссис Коутс? — спросила она. — Миссис Коутс?

Хрупкая женщина повернула голову, но ее взгляд проходил сквозь нее, как будто она затерялась в собственных мыслях.

— Можно я буду называть вас Мередит? — спросила Маршал и улыбнулась, когда узнавание промелькнуло на равнодушном лице. — Значит, Мередит. Я здесь, чтобы задать вам пару вопросов о вашем сыне.

Пока Маршалл продолжала свои бесполезные попытки, Винтер подошел к туалетному столику. Поймав свое отражение в зеркале, он пригладил волосы, проверив, не отступила ли его линия волос еще дальше, чем при прошлой инспекции. Заставляя себя сконцентрироваться на более насущной проблеме, он осторожно приоткрыл верхний ящик, обнаружив внутри коллекцию ночнушек и нижнего белья. Закрыв его, он перешел к следующему наполненному одеждой ящику. Не имея возможности незаметно дотянуться до нижнего ящика, он быстро присел и потянул за ручку…

Когда он выпрямился со старым фотоальбомом в руках, что-то выпало на пол. Он наклонился подобрать.

— Эмммм, Маршалл, — прервал он, протягивая ей конверт с наиболее новыми фотографиями, которые еще не поселились на пожелтевших страницах альбома, первая из которых изображала Роберта Коутса в обнимку с привлекательной женщиной. Они выглядели по-настоящему счастливыми. — Похоже, она могла быть одной из его студенток, — сказал он ей, когда на следующей фотографии обнаружилась та же женщина в выпускной мантии на фоне баннера с надписью: «Выпуск 94-го».

Многозначительно переглянувшись с Винтером, Маршалл повернулась к пожилой женщине:

— Мередит, вы можете мне сказать, кто это?

Поднимая дрожащую руку к снимку, она ответила:

— Это мой Роберт.

— А женщина? — терпеливо спросила она. — С кем это Роберт?

Улучив редкий момент ясности сознания ранимой женщины, Маршалл видела, как она грустно улыбается, прежде чем впервые посмотреть ей в глаза.

— …Элоиза. Такая хорошая девочка.

— Элоиза? Вы знаете ее фамилию? — мягко спросила Маршалл.

Она покачала головой:

— Она раньше навещала меня.

— Здесь? Когда она в последний раз приходила к вам?

На этом она снова исчезла, пустое выражение лица вернулось, будто ее перезагрузили.

Тяжело вздохнув, Маршалл встала и подошла к Винтеру, листавшему ветхий альбом с разнообразием снимков Роберта Коутса, больше похожего на группу братьев: его внешность и вес кардинально менялись, стиль одежды разнился от прикида доморощенного хиппи-планокура до строгого делового костюма.

— Нам это понадобится, — тихо сказала Маршалл, поглядывая, что горизонт чист, пока Винтер заталкивал его в свою куртку.

Пыхтя при каждом шаге, смотритель провел Чеймберса через ворота к непримечательному клочку земли.

— Восемьсот шестьдесят один, — объявил он, уже доставая следующую сигарету.

Хлипкая хижина возвышалась над побуревшими овощами и колючими зарослями, облюбовавшими неухоженный дальний конец.

— Вы не возражаете? — спросил Чеймберс, махнув в сторону лопаты на соседнем участке. Мужчина безразлично пожал плечами. Взяв инструмент, Чеймберс вернулся к тому же месту, загоняя лопату во влажную землю.

Старые книги посещений дома престарелых хранились вне терриории. И не зная, с какого года начинать смотреть, они решили, что задача тупиковая, учитывая ограниченный запас времени.

— Вы поезжайте на фургоне в университет, — сказала Маршалл, когда они поспешно вышли на парковку. — Узнайте все что можете об Элоизе.

— Ладно. Есть одна проблема… я сейчас охранник, а не полицейский.

— Импровизируйте! Включите воображение. У нас кончается время! И мне нужен альбом.