Подражатель полностью

Вяло пожав ей руку, он тут же отступил назад, восстанавливая дистанцию между ними в ожидании объяснений.

— …Я переезжаю на эту улицу. В шестьдесят пятый дом, — солгала она, поскольку, когда они проносились мимо, она заметила вывеску «Сдается в аренду». — Я разговаривала с соседкой… Вы случайно не знаете, как ее зовут?

Коутс покачал головой, похоже, ни капли не симпатизируя неожиданной гостье.

— В общем, — продолжила она, — мы заговорили об искусстве и прочем, и я показала ей мои рисунки, — она кивнула на скетчбук в ее руках. — А потом я сказала, что надеюсь обучиться этому в университете, и тогда она рассказала мне, что профессор искусств Биркбек-колледжа живет всего в паре домов от меня!

— Ясно, — сказал Коутс, немного расслабившись.

— Поэтому, будучи дружелюбной… или попросту нахальной, в зависимости от того, как вы на это смотрите, я надеялась, что мы сможем поболтать за чашкой чая или вроде того. Просто чтобы получить парочку советов насчет лучших курсов, на которые стоит подавать, и о том, что я могу сделать, чтобы увеличить шанс поступления. — Она с надеждой улыбнулась.

Коутс взглянул на часы:

— К сожалению, сегодня не…

— Всего одна чашка чая, — настаивала Маршалл, прерывая его оправдание. — Всем нужен чай!

Он выглядел побежденным, но все равно сказал, что у него мало времени.

— О господи. Спасибо вам огромное! — обиженно произнесла она, а он повернулся к воротам. — Кстати, — выпалила она, — мне, наверное, стоило упомянуть, что у меня там еще нет мебели… или посуды… или чайника. Я пристала к вам со скрытыми мотивами! — засмеялась она, зная, что испытывает удачу.

Коутс вперил в нее свои жучиные глазки, и Маршалл неловко замялась против воли, как будто он видел сквозь ее смешное притворство.

— Ваш медиум?

— Скульптура, — немедленно ответила она.

— Современная? Абстрактная?

— Классическая.

— В этом мы сходимся… Скульптор?

— Нечестный вопрос. Можете выбрать одного?

— Бернини.

— Тогда я скажу… — Она сделала глубокий вдох, взвешивая, насколько она может рискнуть. — …Челлини.

В ста ярдах от них Винтер заметил, как Чеймберс напрягся и молитвенно сложил руки, почему-то реагируя так, словно она дала неправильный ответ.

Маршалл не осмеливалась вдохнуть, глядя, как Коутс обдумывает ее ответ, не выдавая никаких эмоций… Но потом на его лице расплылась зубастая улыбка.

— Один из немногих настоящих мастеров этой дисциплины, — согласился он с одобрением как вкуса Маршалл, так и самого творца. Затем жестом пригласил ее войти.

— Вот черт! — воскликнул Винтер намного громче, чем следовало. — Она идет внутрь!

— Она справится, — сказал Чеймберс, хоть на его лице читалось беспокойство.

— Придумали, что сказать? — неопределенно спросил Винтер, приподнимая наушники.

— Что?

— Ну, знаете, если нам придется туда вломиться, — объяснил он. — Прошло семь лет. Мне кажется, один из нас должен сказать что-нибудь крутое, а?

Чеймберс взглянул на своего коллегу как на идиота.

— Предоставлю это вам, — сказал он, пытаясь сконцентрироваться на трансляции с микрофона Маршалл, которая уже вошла в дом.

Пока Коутс подбирал почту и скомканную записку, Маршалл окинула взглядом шаткие кучи из документов, накапливаемых годами счетов и писем, покрывающие каждый дюйм коридора, и остановила свое внимание на одном конкретном письме. Но как только она шагнула в его сторону, с лестницы донесся топот шагов, несущихся в ее сторону.

Черный лабрадор почти сбил ее с ног, восторженно подпрыгивая.

— Привет, — засмеялась она, почесывая его за ухом. — Он красавец, — обратилась она к Коутсу, не проявившего никакой привязанности, когда щенок прильнул к его ногам. — Как его зовут?

— Я еще не успел дать ему имя, — ответил он, ведя ее на кухню с несущимся за ними лабрадором.

— Мне разуться? — спросила Маршалл, замешкавшись в коридоре.

— Не нужно.

В доме было неприятно жарко и cтоял какой-то непонятный тяжелый запах, побитые временем обои цеплялись к сложным потолкам из «Артекс», устаревшие орнаменты занимали каждый свободный сантиметр — необычный выбор для тридцатиоднолетнего профессионала. Она вошла в кухню из 1960-х, где Коутс накладывал в миску собачью еду.

— Вы живете здесь один? — учтиво спросила Маршалл.

— Да, — ответил он, моя руки и наполняя чайник. — Моей матери пришлось переехать в дом престарелых, — продолжил он. — Я оставил все как прежде, на случай, если она еще вернется, но теперь это кажется маловероятным. — Он зажег конфорку и поставил чайник. — Можно? — спросил он, глядя на скетчбук в ее руках.

— Ой, — неловко сказала Маршалл, коря себя, что не предвидела такого развития событий, потому что три рисунка внутри могли мгновенно уничтожить все ее прикрытие. — Они не очень хорошие, — стеснительно добавила она.

— И все же. Я бы очень хотел посмотреть.