— Пьянку оставим… Я — как все, вот что я хочу сказать. И мы — сильнее всяких там святых и непьющих.
— Давай поборемся, — толкнул его Виктор плечом.
Димаков неожиданно вздрогнул и шутки не принял.
— Ты лучше не связывайся со мной! — предупредил. — Ты меня не знаешь.
Виктор усмехнулся:
— Слушай, а что это мы с тобой, как только сойдемся, так начинаем спорить, доказывать, выяснять отношения? Делить-то нам нечего.
— Значит, сидит что-то в подкорке, — усмехнулся, вроде бы отмякнув, и Димаков.
— Где? Где? — переспросил Виктор.
— В подкорке головного мозга.
— Ты растешь!
— Ну дак… С ученым народом общаюсь как-никак. База-то моя принадлежит НИИ. Сюда такие мужики приезжают — я те дам! Их послушать… жить не захочется.
— Что-то совсем непонятно.
— Они все знают, гады, и все предсказывают. Засорение среды, искажение природы… и самого человека тоже! Конец света неминуем — учти!
— Это попы, а не ученые.
— Никак нет. Эмэнэсы и даже профессора попадаются… Ну, пойдем в дом! — позвал он не слишком учтиво, вроде как приказал даже.
Виктору тоскливо подумалось, что не надо бы ему сейчас идти, пора бы уже расходиться, но опять не сумел сразу отказаться, промедлил и поплелся следом за хозяином в дом. А там пришлось сесть за стол. Димаков сел рядом и сразу опрокинул недопитый Натальин стакан, уже не настаивая, чтобы выпил и гость. Он не мог никого ждать, у него, как видно, горело внутри.
Выпив, он посидел несколько времени молча, глядя прямо перед собой, но мимо Натальи, уныло, бочком примостившейся напротив. Она сидела вроде как не у стола, а так, поблизости, в готовности — как дежурная официантка на затянувшемся ужине.
Димаков поиграл желваками и вдруг спросил Виктора:
— А теперь говори — зачем приехал?
— В лес приехал, — растерянно ответил Виктор.
— Ко мне зачем? — повторил Димаков.
— Гена, ты что, уже совсем? — встрепенулась дежурившая Наталья. — Человек в гости приехал, а ты…
— Цыц, баба! — беззлобно остановил ее Димаков. — Я знаю… и он тоже понимает, о чем я говорю.
— Убей не понимаю, — помотал Виктор головой и еще раз пожалел, что не отстал вовремя от пьяного.
— Убивать не будем, — продолжал Димаков, — а зададим наводящий вопросик: это ведь ты завалил Юлию Борисовну и ее команду?
— Пожалуй, что не всю… — проговорил Виктор и посмотрел на Димакова повнимательней.
— Вот-вот! И теперь приехал доразыскивать остальных. Так?
— Здесь… доразыскивать?
— А почему бы и не здесь? — не унимался Димаков. — Это была шикарная женщина с дальними связями. Не женщина, а фирма. Через нее можно было достать и продать все, что твоей душеньке угодно.
— Она свое получила, — сказал Виктор.
— Но ты говоришь — не все получили.
— Это уже не моя забота.
— Ты меня извини…
— Ты меня тоже, — подхватил Виктор. — И позволь мне уйти спать.
— Нет, посиди! — Димаков положил свою сильную руку на плечо Виктора и придавил его к стулу.
Виктор не без труда снял с плеча эту словно бы окостеневшую руку и встал. Поднялся, двинув от себя стул, и Димаков. Они стояли теперь друг против друга и все еще не развели сцепившиеся руки. Стояли как великие друзья, которые не могут распрощаться и разойтись. Или мерялись силой. Неотрывно смотрели друг другу в глаза. Пьяный и трезвый опьянели тут почти одинаково, и первой все поняла и оценила Наталья, лучше других знавшая своего мужа. Она, правда, не вскочила, не закричала, а просто поднялась со своего места и подошла к мужу.
— Гена, посмотри на меня! — потребовала она.
— Говорят тебе — цыц!
— А я тебе говорю: не кричи! — не отступила Наталья. — Дети спят, и за стенкой все слышно. Что скажут люди? Егерь — пьяница, скажут.
— Рыгал я на то, что скажут! — продолжал куражиться Димаков. — Позволю им завтра убить кабана — сами напоят и песенку споют… про крокодила Гену.
— Все-таки лучше по-тихому, по-хорошему, — постепенно «отводила» Наталья мужа от Виктора.
Виктор понял это, перестал состязаться с Димаковым в силе, и тот тоже отпустил его руку.
— Ну, спокойной ночи, хозяева! — сказал Виктор и пошел к двери.
— Стой! — окликнул его Димаков.
Виктор не обернулся.
А когда был уже на крыльце, Димаков начал что-то кричать, но уже не понять было, грозит ли он вдогонку гостю или набросился на жену.
— Что это наш егерь там расшумелся? — спросили Виктора, когда он вошел в большую, похожую на казарму комнату к рыбакам.
— Перебрал, — ответил он.
И услышал из разных мест, с разных коек:
— Многовато принимать стал.
— Такая должность: кто ни приедет — старается угостить.
— В общем, кто где работает, там и спивается.
— Ребята, а вы не помните, кто ему сегодня сунул бутылку водки?..
Виктор подошел к Андрюшкиной койке, наклонился и послушал, спит ли он, потом разобрал свою постель и лег. Как в молодые годы, после трудной игры или напряженной тренировки, сделал глубокий вдох, а потом медленный выдох. Но это не освободило его от нервного возбуждения, как освобождало тогда от физического. Он чувствовал, что сейчас между ним и Димаковым произошло что-то серьезное, может быть что-то окончательное. Наступала ясность. Наступала — и не радовала… Уж не ждал ли, не искал ли он здесь другой, доброй ясности?
