— Никто не знает, как это, — вздохнула Инна. — Особенно с таким монстром, как мой папа. Но… — Подняла моё лицо за подбородок, заглядывая в глаза. — Если он сделает тебе больно, я ему этого никогда не прощу. Но если вы оба… если это правда… — Не договаривает, но в её глазах не только понимание, но и какая-то… усталая мудрость. — Он ждёт внизу. На террасе. Говорит, будет ждать сколько надо. Идиот. — Подруга встала. — Я не говорю, что всё будет легко. И что я полностью «за». Но… поговори с ним. Посмотри ему в глаза. А потом решай. Хочешь уехать завтра — я тебя отвезу сама. Хочешь остаться… — Она пожала плечами. — … тогда будем разбираться со всем этим бардаком. Вместе.
Обняла меня ещё раз и ушла.
Её слова… они не убрали боль, но в них была правда. Про Оксану. И ещё в них была… надежда. Что, если он не врал? Что, если этот поцелуй, его слова, его растерянность у двери… были настоящими?
Я не сплю всю ночь. Сижу на балконе, кутаясь в плед. Мысли кружатся в голове, подобно вихрю. Вспоминаю каждую его улыбку, каждый взгляд, каждую мелочь, в которой проглядывала его забота. Его искренний интерес к моему миру, его усталость от своего. Его слова: «Ты — потрясение». Его признание Инне: «Я люблю тебя». Сказанное не мне, но для меня…
Перед рассветом я встаю с кресла и встаю у перилл. Воздух свежий, чистый, пропитанный запахом моря и цветущего жасмина. И… им. Он там, внизу, на террасе. Один, словно статуя. Смотрит на море. В предрассветных сумерках его силуэт кажется таким уязвимым. Не Артур Пронский, властелин империй. Просто мужчина. Ждущий. Боящийся.
Сердце колотится как сумасшедшее. Мысли путаются. Я не знаю, что делать. Не знаю, как поступить. Но одно я знаю точно — я не могу больше сидеть здесь, в этой клетке из сомнений и страхов.
Встаю. Делаю шаг к двери. Ещё один. Ещё.
Может быть, там, внизу, на террасе, ждёт не только он, но и мой ответ на все вопросы?
Не думаю. Просто иду. Вниз по лестнице. Через тихий дом. На террасу. Он слышит мои шаги, оборачивается. Его лицо в сером свете зари измождённое, с глубокими тенями под глазами. Но когда он видит меня, в его глазах вспыхивает искра. Надежда? Страх?
Останавливаюсь в двух шагах. Молчу. Что сказать? «Прости»? Но я ни за что не прошу прощения. «Я верю»? Но сомнения всё ещё шевелятся внутри.
Он делает шаг навстречу:
— Я… я позвонил юристу. Запущен процесс на запрет приближения Оксаны. Если она появится в радиусе километра, её арестуют. — Тяжело сглатывает: — Я не мог защитить тебя тогда. Обещаю, больше такого не повторится. Никогда.
Киваю. Это важно. Но не главное.
— Инна… говорила со мной, — произношу тихо.
— Да, знаю. И я благодарен ей. Хотя понимаю, как ей тяжело. — Он не отрывает от меня взгляда: — Соня… я не прошу забыть вчерашнюю боль. Я заслужил её своим прошлым, своей нерасторопностью. Но я прошу… дай мне шанс. Дай нам шанс. Не убегай. Позволь мне доказать, что мои чувства — не иллюзия. Что этот поцелуй…
Он замолкает, не в силах подобрать слова.
Смотрю в его глаза. В эти тёмные, усталые, но такие искренние сейчас глаза. Вижу там боль — за мою боль. Вижу страх — потерять меня. Вижу… любовь. Ту самую, настоящую, о которой я мечтала и в которую так боялась поверить.
Его дыхание становится прерывистым, когда он ждёт моего ответа. Каждая секунда тянется, словно вечность. Сердце колотится в груди, готовое выпрыгнуть.
Наклоняюсь чуть вперёд, чувствуя, как тепло его взгляда окутывает меня. В этот момент всё становится ясным. Все сомнения отступают. Остаётся только он и я.
Не говоря ни слова, делаю шаг к нему. Его руки медленно поднимаются, словно боясь напугать. Обхватывают меня, притягивают к себе. В этом объятии — вся его нежность, вся его боль, все его страхи и надежды.
Прижимаюсь к его груди, слышу, как бьётся его сердце. Так же быстро, как моё. Вдыхаю его запах — запах мужчины, который любит, который борется, который ждёт.
И в этот момент понимаю — я больше не боюсь. Потому что нашла то, что искала, даже не догадываясь об этом. Его любовь. Настоящую, искреннюю, способную преодолеть любые преграды.
— Я так испугалась, — шепчу, чувствуя, как слёзы снова подступают к глазам. Но теперь это слёзы облегчения, не боли. — Испугалась, что всё это… просто игра. Что я — просто…
— Никогда, — перебивает он резко. Обхватывает мой подбородок пальцами, заставляя поднять лицо. Его глаза горят искренностью, в них читается такая боль и нежность. — Ты — всё, что стало для меня важным за эти дни. Ты — свет в моём давно потемневшем мире. Я не знаю, как мы всё устроим. С Инной. Со сплетнями. С разницей в возрасте. Но я знаю одно… — Протягивает руку медленно, давая мне возможность отступить. Но я не могу, не хочу. Его пальцы касаются моей щеки, нежно смахивают слезу. — … Я не могу без тебя. Не хочу даже пробовать.
Его прикосновение обжигает, словно электрический разряд. Стена страха и сомнений рушится, рассыпается в прах. Мысли путаются, сердце колотится как сумасшедшее. В этот момент не существует ничего, кроме него.