А потом начинаются подарки. Неожиданные, трогательные, словно он пытается заменить своё присутствие частичками заботы. Сначала — огромный букет белых роз с запиской: «Чтобы напомнить о Равелло». Потом — коробка изумительного итальянского шоколада: «Твой любимый, с морской солью. Чтобы было сладко, пока меня нет рядом». Затем — мягкий, невероятно нежный плед цвета бирюзового моря: «Чтобы тебе было тепло, пока я не могу тебя согреть». Каждый подарок — как маленькое «я тебя люблю», «я помню», «я скоро буду». Они согревают душу, но не заполняют пустоту рядом.
Прошло всего… пять дней? Кажется, целая вечность. Сижу в своей каморке в общаге, укутавшись в его плед, тупо уставившись в текст книги, который не лезет в голову. Плачу. Опять. Тихими, безнадёжными слезами. Он говорил «несколько дней», но что на деле значит это «несколько»? Дела… империя… А вдруг он передумал? Осознал, что я — ошибка?
Вдруг — громкий стук в дверь. Настойчивый, требовательный. Вздрагиваю, вытираю слёзы тыльной стороной ладони. Наверное, какая-то соседка хочет что-то одолжить. Иду открывать, неохотно волоча ноги, готовая к очередному разочарованию.
Открываю дверь…
И замираю, не в силах пошевелиться.
На пороге стоит он. В тёмном костюме, с каплями московского дождя на плечах, с небольшим чемоданом в руках. Его лицо усталое, но глаза… глаза сияют. Как в тот вечер на вилле, когда он ждал меня на террасе. В них — всё солнце Италии, вся его любовь и торжество. В них — обещание, что наша история только начинается.
Время словно останавливается. Сердце пропускает удар, а потом начинает биться с бешеной скоростью. Не могу поверить своим глазам. Не могу поверить, что он здесь, что всё это не сон. Что он действительно приехал, несмотря на все дела, несмотря на расстояния и обстоятельства.
Он стоит на пороге моей маленькой комнаты, и весь мир вокруг теряет значение. Есть только он и я. И его глаза, в которых отражается всё, что он чувствует.
— Артур… — выдыхаю я, не веря своим глазам. Мой голос срывается, а руки начинают мелко подрагивать. — Ты… как? Ты же говорил…
— Сказал же — решу срочные дела и прилечу, — он улыбается, широко, по-юношески озорно, и в его глазах пляшут весёлые искорки. — Не смог терпеть дольше. Неделя без тебя — уже слишком много.
Он бросает чемодан прямо в коридоре и стремительно шагает ко мне. Его объятия — крепкие, надёжные, всепоглощающие. Такие, что дух захватывает. Я впитываю его запах — дорогой парфюм, прохладный и влажный воздух улицы и что-то неуловимо его, родное, настоящее.
Слёзы снова наворачиваются на глаза, но теперь это слёзы облегчения, безумной, сметающей все страхи радости. Они катятся по щекам, и я не пытаюсь их сдержать.
— Ты здесь… — шепчу я, прижимаясь к его груди, вслушиваясь в размеренный стук его сердца. — Правда здесь…
— Правда, amore mio (
Он отстраняется ровно настолько, чтобы посмотреть мне в глаза. Его взгляд серьёзный, полный решимости и чего-то такого, что заставляет моё сердце биться чаще.
— И я не уеду. Никуда. Только если… — он делает паузу, и воздух между нами словно наэлектризован. — … если ты не скажешь «нет». Соня, я не могу жить в Москве, зная, что ты здесь, в этой общаге, в тридцати минутах езды от меня. Я не могу спать, не зная, тепло ли тебе. Не могу работать, не представляя, как ты пьёшь свой кофе, как учишься, как живёшь. — Он делает глубокий вдох, и я вижу, как в его глазах отражается вся глубина его чувств. — Переезжай ко мне. Пожалуйста. Давай попробуем. Жить вместе. Каждый день. Не как в отпуске. По-настоящему.
Моё сердце замирает, потом начинает колотиться с бешеной силой. Жить вместе? В его огромной, роскошной квартире? В его мире? Страх снова шевелится где-то глубоко внутри, холодный и липкий. Это же так серьёзно! Так… окончательно.
Но глядя в его глаза, полные любви и надежды, слушая стук его сердца под моей щекой, я понимаю: альтернативы нет. Без него — пустота, холод и одиночество. С ним — хоть и страшно, но светло. И так будет действительно проще. Ближе.
— Да, — выдыхаю я, обнимая его крепче, прижимаясь к нему всем телом. — Да, Артур. Давай попробуем.
Его лицо озаряется такой счастливой улыбкой, что у меня перехватывает дыхание. Он снова прижимает меня к себе, и в этом объятии — вся его любовь, вся его нежность, всё его обещание будущего, которое теперь кажется таким реальным и близким.
Первые дни в его огромной, залитой светом квартире с панорамными окнами, выходящими на Москву-реку, — это настоящий водоворот эмоций и ощущений. Страх, который поначалу терзает меня — «А вдруг я что-то сломаю?»; «Что подумает его домработница?»; «Смогу ли я хоть немного ему соответствовать?», — постепенно растворяется в его тихой, ненавязчивой заботе.