Через два дня должна закрыться выставка, а пока мне приходится каждый день появляться в галерее. На фоне всех событий выставка и все, что с ней связано, казалось таким незначительным и ненужным, что мне еле удавалось держать подходящее случаю лицо. Тамара не скрывала своего недовольства, да и представители издательства были от меня не в восторге, но они, похоже, уже знали о моей связи с Артемом, так что свои упреки держали при себе. Неожиданно я поймала себя на странной мысли. Вроде бы нормально себя чувствую, все помню и понимаю, даже вот пытаюсь что-то подытожить, но будто бы вижу себя со стороны. Наверное, события последних недель и связанные с этим переживания так повлияли. Казалось, будто духовная оболочка отделяется от телесной. Что за черт! Хватит уже копаться в себе, так и до сумасшествия недалеко! Но помимо воли перед глазами промелькнул неясный образ, иллюстрирующий эти ощущения, и я улыбнулась. Ничего страшного не происходит – все художники немного ненормальные.
Стук в дверь ванной заставил мою духовную оболочку слиться с телесной. На пороге появился Артем. Он ездил навестить мать, и я так рано его не ждала. А он уже улыбался во все тридцать два зуба.
– Какая прелестная картина! Если ты через минуту отсюда не выберешься, то я к тебе присоединюсь.
– Дай мне пару минут, – улыбнулась я.
Он наклонился ко мне и поцеловал в губы.
– Ладно, я сегодня добрый, но не советую долго испытывать мое терпение, – сказал он, закрывая за собой дверь.
Да, все это время именно Артем не давал мне развалиться на части от неприятностей. У меня сжалось сердце. Я не позволяла себе формулировать чувства, которые к нему испытывала, это слишком опасно. И хватит копаться в себе! Нужно просто жить.
Через пятнадцать минут я уже сидела за столом в кухне. Артем разогрел ужин и накрыл на стол.
– Может, выпьем по бокальчику?
Я отрицательно покачала головой.
– Так мы скоро сопьемся. Лучше поговорим насухую. Как ты пообщался с матерью?
На его лицо набежала тень, которую было невозможно не заметить.
– Вы поссорились?
– Нет, это невозможно. Мы нормально пообщались, то есть так, как обычно. Пора тебе о ней рассказать.
История его матери была очень трагичной. В раннем детстве Артем был счастлив, родители его любили и баловали, он тоже их любил. Ему было шесть лет, когда его мать забеременела двойней. Они всей семьей с нетерпением ожидали появления на свет малышек. Мать даже имена придумала дочерям – Флора и Маргарита. Она была биологом по образованию и больше всего на свете любила цветы. Мать общалась с малышками, будто они уже родились, и Артема к этому привлекала. Он гладил материнский живот и разговаривал с сестренками. За пару лет до этого отец купил загородный дом с большим участком, на котором она вовсю развернулась, даже оранжерею построили, чтобы зимой не было простоя. Чувствовала она себя нормально, так что полностью обосновалась на даче. В доме была экономка, которая вела хозяйство, а заодно присматривала за беременной женщиной и ее сыном, так как отец часто уезжал в командировки.
В тот злополучный день мать с самого утра отвела Артема в дом их друзей, где у Артема был собственный друг – семилетний Костя. У мальчишек были совместные планы на весь день. Экономка поехала в соседний поселок за продуктами, где встретила приятельницу, и задержалась там на несколько часов. Вернувшись в дом, она нигде хозяйку не увидела и решила, что та легла отдохнуть, как обычно делала в это время. Когда та к ужину не вышла, экономка забеспокоилась, зашла к ней и, не найдя ее там, стала искать. Она нашла Елену Анатольевну в оранжерее. Та лежала на полу, без сознания, все вокруг было залито кровью. Она сразу вызвала скорую помощь и позвонила хозяину. Тот был на другом конце света, так что смог приехать только на следующий день.
В общем, все закончилось очень трагично. Елену Анатольевну спасли, но она больше не могла иметь детей. Девочек спасти не удалось. Флора умерла на второй день, а Маргарита на третий. Мать не смогла принять их смерть. Она продолжала разговаривать с ними и вела себя так, будто они были живы. К каким только специалистам ни обращались! Она несколько раз лежала в самых лучших клиниках и здесь, и за границей, но ничего не помогало. В остальном все было нормально – она всех помнила, все понимала, следила за собой и продолжала заниматься цветами. Казалось бы, все нормально, ан нет! Артем не раз слышал такие фразы: «Флора, сколько раз можно тебе говорить – нельзя лить столько воды, корни начнут гнить!» или: «Ритуля, подай мне лейку.». Пришлось смириться с ситуацией и принять ее такой, какая есть. Ей наняли медсестру, чтобы та за ней присматривала. Со временем женщины подружились, и Вера Ивановна стала компаньонкой и подругой хозяйки и воспринималась всеми как член семьи. Она была из той редкой породы людей, которые полностью концентрируются на интересах своих подопечных, забывая о собственной жизни.
– Ты говорил, что твоя мать недавно лежала в больнице, – напомнила я. – Это как-то связано с ее состоянием?
