Наталья Сергеевна свое слово сдержала. Она не поздравила нас с новорожденной и ни разу к нам не пришла, чтобы взглянуть на внучку. Само собой, и к себе в гости не приглашала. Женька иногда ее навещал, но никаких приветов ни в одну, ни в другую сторону не передавал. Когда Лизе исполнилось три месяца, я настояла на генетической экспертизе. Дочка родилась на две недели раньше назначенного срока, что наверняка вызывало сомнения в Женькином отцовстве не только у меня, но и у него. К тому же, в младенчестве Лиза не была похожа ни на одного из нас. Женька говорил, что для него это не имеет значения, но для меня было важно. В генетическую консультацию мы отправились втроем, я хотела исключить любую возможность манипуляций. Вскоре исследование подтвердило Женькино отцовство. Несмотря на внешнюю невозмутимость и прежние утверждения, он не смог скрыть ликования. У меня на душе тоже полегчало. А со временем Лиза стала все больше походить на Женьку – волосы посветлели, а серо-голубые глаза стали точно того же оттенка, что и у отца. На фотографии в три года она выглядит просто его маленькой копией. Думаю, благодаря этой фотографии Наталья Сергеевна решила познакомиться с Лизой, после чего признала ее своей внучкой. Однако наши отношения практически не улучшились, мы общались чисто формально. Поздравлять ее с праздниками мы ходили всей семьей, но чаще Женька с Лизой навещали ее вдвоем. К нам она заходила только в тех случаях, когда собиралась забрать Лизу к себе. Как-то она снизошла до объяснения своего отношения ко мне.
– Ты его не любишь! – безапелляционно заявила она. – И, если встретишь кого-то, кто придется тебе по сердцу, тут же его бросишь! А как он будет жить после этого?!
– Зря вы так, – выдавила я, не зная, что еще сказать. Больше откровенных разговоров не было, мы просто научились более или менее мирно сосуществовать.
Наша жизнь текла плавно и размеренно – без взлетов и падений. Я решила получить второе высшее образование в Академии Художеств, чтобы стать дипломированным живописцем. Женька ни в чем мне не отказывал. Сколько он зарабатывал я не знала, но каждый месяц он переводил довольно крупную сумму на мою карточку. Я не экономила, но мне ни разу не удалось полностью ее опустошить.
Поскольку я была не перегружена домашними заботами, у меня оставалось время не только на учебу, но и на личные занятия творчеством. Я искала свой стиль, свои темы, и постепенно кое-что нащупывала. Благодаря новым знакомым по Академии мне предложили проиллюстрировать детскую книжку. Так я стала сотрудничать с издательством «Весы». Первый опыт оказался удачным, заказы последовали один за другим. Но мне и этого было мало. Время от времени я почитывала женские романы в мягких обложках, и один из них меня заинтересовал. Он был написан очень хорошим языком, сюжет небанальный, а образы получились настолько яркими, что так и просились на бумагу. Благодаря бабушкиной работе я, можно сказать, росла среди книг. Бабушка часто брала меня с собой в библиотеку. Я ходила между стеллажами, снимала с них книги, листала, рассматривала иллюстрации. Как всякого ребенка, меня, в первую очередь, привлекали книжки с картинками. Вскоре я поняла, что удачная иллюстрация может привлечь внимание к содержанию книги, а неудачная – оттолкнуть. И до сих пор так считаю.
Я сделала несколько иллюстраций к понравившемуся роману и показала их редактору, с которым сотрудничала. Тамара заинтересовалась, однако прошло немало времени, прежде чем она появилась с приятным известием – издательство решило выпустить роман с моими иллюстрациями в подарочном издании, правда, небольшим тиражом. С тех пор Тамара является моим агентом. Тираж разошелся очень быстро, последовало второе издание. Мне предложили заключить с издательством постоянный договор, но я до сих пор уклоняюсь от предложений. Я хочу оставаться свободной, самой выбирать книги, которые буду иллюстрировать. Книга должна не просто понравиться, а затронуть какие-то глубинные чувства, чтобы результат был достойным. Пока эта позиция себя оправдывала. Теперь издательство устраивает мою персональную выставку, чтобы себя прорекламировать и склонить меня к заключению постоянного договора. Нет, я хочу оставаться свободной!
