Развитием своей карьеры я была довольна и всегда знала, что только благодаря Женьке могла заниматься тем, что мне нравится, и развиваться. Наша семейная жизнь продолжала катиться по накатанной колее, но, несмотря на кажущееся благополучие, меня кое-что смущало. Мы с ним занимались любовью примерно раз в месяц. Если бы не мой опыт с Олегом, я бы, наверное, посчитала это нормальным. Я за многое была благодарна Женьке, мне хотелось сделать его счастливым. В его любви я не сомневалась, и он не импотент. Тогда, в чем дело? Неужели боится смутить меня или обидеть излишней активностью? При всех его странностях такое вполне возможно. И я решила действовать, соблазнить собственного мужа. На мои ласки он сразу откликнулся, но… у нас ничего не получилось. Мы оба ощутили неловкость и разочарование. Однако на следующий день мои чувства резко изменили направление. Мое либидо проснулось. Мне захотелось интимной близости, и не просто с кем-то, а именно с Женькой. Захотелось пробиться через его невозмутимую оболочку и замкнутость, докопаться до самых глубин и, чтобы мы каждую ночь вместе возносились к небесам, а потом низвергались в пропасть. Я места себе не находила от охватившего меня возбуждения. Вскоре я повторила попытку соблазнения, но она закончилась таким же сокрушительным фиаско, как и в первый раз. Наши отношения изменились. Если раньше мы счастливо засыпали в объятиях друга, то теперь инстинктивно отстранялись.
Недели через две после этого, вернувшись вечером домой, Женька сказал, что нам надо поговорить. Мы уложили Лизу спать, после чего прошли в кухню и сели друг напротив друга.
– Значит, так, – начал Женька без всяких предисловий. – Я прошел полное медицинское обследование.
Только тут я обратила внимание на его запавшие глаза и на синяки под ними.
– Ты болен?! – всполошилась я.
– Здоров. Во всех смыслах. Все органы в безупречном состоянии. И гормоны в норме.
– Гормоны?
– Да, гормоны. Знаю, тебя не устраивают наши интимные отношения, и решил провериться. Но лучше все по порядку.
Никогда, ни раньше, ни позднее, я не слышала, чтобы Женька столько говорил.
– Еще в подростковом возрасте я заподозрил, что со мной что-то не так, – начал он. – Возможно, я казался замкнутым и отстраненным, но не был ни слепым, ни глухим, так что осознавал, что вокруг меня происходит. Слышал разговоры одноклассников, видел, как они на физкультуре подглядывали за девчонками в раздевалке, и не понимал, зачем им это нужно. Обратился за помощью к интернету, – усмехнулся он, – побывал на различных порно-сайтах, но ничего кроме омерзения это у меня не вызвало.
– Может, ты голубой? – робко поинтересовалась я.
Последовала очередная усмешка.
– На гей-сайтах я тоже побывал. Меня чуть не стошнило. В общем, я принял себя таким, как есть, и эту тему оставил в стороне. Мне и без того было, чем заняться. Уже в девятом классе я знал, где буду работать. Будущие работодатели наняли мне учителя, который один стоил всех математических школ вместе взятых.
– Кстати, почему ты учился в обычной школе, а не в математической?
– Я тяжело схожусь с людьми, мне не хотелось менять окружение.
Как у него все просто. Похоже, он с раннего возраста сам управлял своей жизнью. Видимо, и на работе был сам себе хозяином. Сколько раз я звонила ему, нуждаясь в помощи, и он тут же срывался с места. Ни разу не последовало отговорок: «Мне нужно что-то доделать, подожди полчасика…». Женька продолжал.
– В общем, я был сосредоточен на работе, к которой недавно приступил, и в гораздо меньшей степени на учебе в школе. И вдруг все изменилось. – Он посмотрел на меня и улыбнулся. – В тот день Тамара Семеновна велела нам после физкультуры собраться в классе. Ты пришла туда в спортивной форме – трикотажных брюках и короткой футболке. Я случайно посмотрел на тебя, когда ты подняла руки, чтобы заколоть волосы, и у тебя оголилась часть живота, на самом деле, узкая полоска. А меня прошибло! В голове помутилось, мышцы живота сжались, да и все остальное будто мне не принадлежало. Я потерял контроль над собой, боялся грохнуться в обморок, настолько сильными были ощущения. Еле высидел до конца классного часа, потом помчался домой и рухнул на кровать. Постепенно возбуждение ослабевало, а в голове прояснялось. Я понял, что произошло, и почувствовал себя счастливым. Значит, я не какой-то урод, а обычный парень! Хотя, не совсем, – тут же оговорился он, – другие девчонки, женщины и фривольные картинки по-прежнему оставляли меня равнодушным. Только ты вызывала во мне подобные чувства. Я проверял.
