Подруги так не поступают [СИ] полностью

— А Лера где? — Но, не дожидаясь ответа, тут же протянула с невинно-сострадательным выражением на лице, сохраняя улыбку: — А-а-а, понимаю. Видимо, ещё отдыхает после бурной ночи.

О чём она? В смысле? Алина знает?

Марат не поверил.

— Ты…

Она не позволила сказать, выкрикнула:

— Да! Я! — Потом заговорила тише: — Всё видела. Только, славу богу, не самое главное. А как вы потом отсыпались. А то бы точно стошнило. Так, может, и Лерочку от случившегося тошнит. Или просто — стыдно?

— Алин. Думай, что говоришь?

Неожиданно. Слишком неожиданно. Для него, но не для неё. Значит, поэтому она и здесь, караулила, думала, подбирала слова.

— Хочешь сказать, это мне должно быть стыдно? Вы… вы всю ночь с ней на диване в кабинете кувыркались, а стыдно — мне?

Марат никогда раньше и представить не мог, что от слов девчонки, дочери, его вот так — в краску бросит, опалит жаром смущения. И что ей ответить, даже сразу не найдётся. Но Алина по-прежнему не ждала ответов, торопилась сама всё высказать, выплеснуть обиду, негодование, обвинить.

— Ты же в два раза старше.

— Ну, не совсем в два.

— Ага. В один — девяносто пять. Существенное различие. В корне меняет дело. Но даже не это главное. Она — моя подруга! А ты с ней спал. Это же… это же… мерзко. Ты же сам недавно говорил, что она для тебя почти как дочь.

Такого Марат точно не говорил. Не дочь, но и не чужая, своя, которая всегда была рядом. Но теперь он не стал возражать. Разве он и сам ни считал, что случившееся не совсем нормально?

Или совсем ненормально?

Да не готов он обсуждать это прямо сейчас. Тем более, с Алиной. Потому что сам ещё толком не понял, но пока и не желал досконально разбирать.

— Прекрати уже.

— Ну да, конечно! — дочь демонстративно хмыкнула, поморщилась. — Это я должна прекратить. Это я поступаю не так. Хорошо, молчу. И глаза больше не мозолю.

Она вскочила со стула, метнулась прочь и — надо же так совпасть! — в арке прохода едва не столкнулась с Лерой. Та тихонько входила, погружённая в себя, с едва заметной отрешённой улыбкой на губах. Обнаружив прямо перед собой Алину, удивлённо вскинулась, тоже не ожидала застать её здесь.

Алина застыла, театрально взмахнула руками:

— А вот и Лера. Уже отдохнувшая. И с ней всё в порядке. Ей тоже не стыдно. Она счастлива. Поздравляю.

Лера резко переменилась в лице, губы дрогнули, глаза широко распахнулись. Она проводила взглядом быстро удалявшую Алину и посмотрела на Марата. А он…

Ну, вот что тут можно сделать и сказать?

— Лер.

— Я ведь должна уйти? Да? — растерянно поинтересовалась она.

— Да почему? — Марат тоже вскочил, сделав несколько широких торопливых шагов, оказался рядом, ухватил её за плечи.

— Но я же не могу остаться здесь.

— Почему? — повторил Марат. Совсем как она повторяла, ночью.

— Не могу. Теперь. — Она всегда была слишком уверена в своих словах и решениях.

— Лер. Ну хоть ты-то… не надо. И куда ты пойдёшь? Ну, если уж так, давай я тебе квартиру сниму.

У неё черты лица затвердели, и взгляд, губы сжались на мгновение, тоже превратившись в твёрдую линию.

— Не слишком ли высокая оплата за одну ночь?

— Ну, чёрт! Ну, Лер! Ну, зачем ты так? Да что ж такое?

Опять завибрировал и заныл телефон, стенал в отчаянии, словно это у него решался вопрос жизни и смерти.

Задолбали! Если бы дело касалось только его одного, Марат бы забил.

— Слушай, Лер. Мне надо уехать. Прямо сейчас. Обязательно. Срочно. Но я недолго. Постараюсь недолго. Обещай, что дождёшься? Пожалуйста!

— Мне больно, — почему-то проговорила она. — Ты… — И посмотрела на его руку, сжимавшую её плечо.

Только тогда Марат осознал, что наверняка слишком сильно стискивает пальцы.

— Извини. Что ж ты сразу не сказала? Извини. — Он отпустил плечи, но тут же коснулся ладонью её щеки. — Лер! Дождись, пожалуйста.

Лера кивнула.

— Дождёшься?

Ещё раз кивнула.

Почему? Почему не получается просто? Почему он должен обязательно разрываться на части. И даже не на две. Между деловыми обязательствами, отцовским долгом и такой несвоевременной, такой непонятной любовью.

Лера не слышала, как хлопнула дверь, ведущая из дома в гараж, та закрывалась и открывалась почти неслышно, но всё равно поняла, что Марат ушёл. Значит, и ей пора.

— Лер, завтракать будешь? — прорвался сквозь мысли осторожный вопрос.

Она коротко глянула на Валентину Михайловну, мотнула головой.

— Не буду. Спасибо. Я пойду.

— Куда?

— Туда, — Лера неопределённо махнула рукой, но сразу пояснила: — В комнату.

Валентину Михайловну это вполне удовлетворило, и она не стала больше ни о чём выспрашивать, принялась собирать со стола, на котором почти всё так и осталось нетронутым. А Лера действительно отправилась в комнату, но не дошла, опять встретилась с Алиной. Может, чисто случайно, а, может, та специально ловила момент. Она встала на пути, наклонила голову к плечу, поинтересовалась:

— Так теперь мне как тебя называть? Как раньше, по имени? Или… мамой?