— Супер, — с радостью отвечает Майклсон, так, словно ему самому приносило это физический дискомфорт, — Тогда, думаю, тебе стоит перестать хандрить, потому что так глупо растратить недолгий остаток жизни – это грустно, — Форбс легко улыбается и, прикрыв глаза, продолжает слушать безумный монолог первородного, чувствуя, как постепенно его голос уходит на задний план.
***
Ханна просыпается от противного покалывания в правой руке. Неприятно поморщившись, она потягивается, открывая глаза. Ладонь, все это время неподвижно лежавшая под ее бренным телом, затекла. Девушка шипит от боли, прижимая к себе запястье, что отдается противным жжением. Ее также одолевает мерзкое чувство внутри, так, словно она проснулась от кошмара. Она не помнит, что именно, но ей снилось определенно что-то тревожное. Учитывая то, что было, Форбс этому не удивляется. Но неприятный осадок остался.
Она приподнимается на локтях, оглядывается, пытаясь разглядеть в ночном сумраке очертания Кола. Блеклый отблеск луны попадает сквозь окно – тоненькая полосочка света прорисовывается на кровати, доходя до самых дверей и она невольно задерживает на этом взгляд, думая, что это выглядит неестественно красиво.
— Кол? — Сиплым от сна голоса зовет блондинка. Она прокашливается, стараясь придать голосу былой оттенок.
Из дальнего угла комнаты доносится чуть хриплый баритон: — Он ушел. К Эйприл, — Ханна вздрагивает, выпрямляется, остервенело пятясь к изголовью кровати. Расслабленно развалившись на кресле, Клаус внимательно наблюдает за девушкой, сложив руки домиком. Она испуганно смотрит на него, тяжело дыша.
Форбс облизывает пересохшие губы, — Не приближайся, — она старается звучать грозно, но голос предательски дрожит.
Усмехнувшись, гибрид медленно встает. Форбс тут же срывается с места, слезая с кровати на противоположную сторону, — Не переживай, любовь моя, — обманчиво-мягко просит он, — Я сделаю это быстро, — обещает Майклсон, когда блондинка продолжает аккуратно пятится назад, пока не упирается спиной в стену. Она беспомощно оглядывается назад и, сглотнув, видит, как первородный становится все ближе.
— Не делай этого, — качает головой Ханна. Ей кажется, что у нее заканчивается воздух.
Клаус раздраженно вздыхает, — Ханна, хватит, черт возьми! — Он больно хватает девушку за плечи, встряхивает, ударяя о стенку позади нее, — Хватит быть такой жалкой! — Зло восклицает он и Форбс не сдерживает тихого всхлипа, — Возьми себя в руки! Ты умираешь! Это твой единственный шанс! — Последнее, что чувствует Форбс – острую боль, когда рука гибрида безжалостно пробивает ее грудную клетку.
***
Ханна подрывается с кровати, пытаясь отдышаться от кошмара, что полностью заполнил слизким ужасом легкие. Она машинально находит рукой свою грудь, на том месте, где должно быть сердце и – о господи! – оно там. Девушка не сдерживает облегченного вздоха, она блаженно прикрывает глаза, чувствуя, как туман перед глазами постепенно рассеивается. Форбс невольно кидает взгляд на кресло, что стоит в углу комнаты, но обнаружив его пустым, сразу же отмахивается от непрошенного миража. Сглотнув, она проходится по комнате быстрым взглядом – никого.
Блондинка аккуратно опускает ноги на пол, чувствуя, как по пяткам бежит неприятный холодок. Оглядывается на окно – открыто и она мысленно чертыхается, ощущая, как неприятно першит в горле. Кто сказал, что больной раком (возможно) не может простудиться? Сейчас такая перспектива ее даже радует, учитывая, что она все еще человек и это несомненно прекрасно. Ханна встает и, чувствуя легкое головокружение, осторожно шагает к двери, которая чуть приоткрыта. Она выглядывает, тихо набирая в легкие воздух, когда видит на лестнице Клауса. Он сидит на краешке ступеньки, в вызывающе неудобной позе – одна рука наполовину засунута в карман темных джинсов, а другая держит стеклянную бутылку чего-то темного, что из-за полумрака девушка не способна разглядеть. Она понимает, что он уже наверняка услышал, что она встала и поэтому спешит выйти из укрытия, чтобы не дать ему повод насладиться тем, что он и правда здорово напугал ее, хоть это и был Клаус из ее сна.
Форбс осторожно выходит, зачем-то плотно прикрывает за собой дверь, облокотившись на нее спиной, — Где Кол? — Она думает, что это самый блестящий вопрос из всех, что она могла сейчас задать.
