Форбс решается шагнуть ближе. Она неспешно садится на верхнюю ступеньку, боясь каждого своего движения. Тело пробивает крупная дрожь. Коротко вздохнув, блондинка неуютно закутывает ладони в рукава кофты, сквозь толстую ткань нервно потирая запястья. Клаус поднимает на нее стеклянный взгляд и Ханна невольно задерживает дыхание. Когда он дотрагивается до ее ноги, она вздрагивает. Словно сдавшись, гибрид пододвигается ближе и, обхватив ее бедра, утыкается в ее колени. Он ведет головой, просяще мазнув носом по ее ноге, как-будто прячась-прячась-прячась и прячась от всего того, что было и будет – в ней, — Я кажусь себе жалким и ненавижу себя за эту жалость, — девушка неуверенно опускает руки на его голову, — Ненавижу за эту слабость и за боль, что ощущаю, — она невесомо проводит ладонью по светлым кудрям, бережно зачесывает их назад, мягко поглаживая кожу лица, — Прости меня, девочка. Я уничтожаю тебя и параллельно разрушаюсь сам.
Она понимает, почему напряглась, когда он ее коснулся. Быть с ним означает причинять ему боль – это неизбежно. Она наконец почувствовала это, когда он потянулся к ней. Ей казалось, будто она совершает по отношению к нему акт насилия, потому что так оно и было.
Ей страшно не хотелось его огорчать. Она этого не понимала, но беспощадная правда в следующем: Клаус, может, и счастлив, что у него есть она, но она – альфа и омега {?}[(по греческому алфавиту) символы Бога, как начало и конец всего сущего] его страданий.
Комментарий к Глава 28 Мне очень нравится читать ваши отзывы :) :)
Буду раза, если напишите что-нибудь! :з
====== Глава 29 ======
Расслабленно облокотившись о стенку у дверей комнаты сестры, Клаус складывает руки на груди, весело улыбаясь, — Ребекка, — обманчиво-мягко зовет он.
Элайджа устало вздыхает, — Прекрати, Никлаус, — лениво расстегнув несколько верхних пуговиц белоснежной рубашки, – сегодня в Мистик-Фоллс особенно жарко – он убирает руки в карманы брюк, вслушиваясь в неровное дыхание сестры за стеной.
Гибрид стреляет в брата насмешливыми искорками из глаз, — Хватит, солнышко, выходи, — поддельно-взволнованно продолжает он.
Элайджа недовольно поджимает губы, — Ты когда-нибудь перестанешь издеваться? — Раздраженно интересуется он.
Клаус плотоядно улыбается, — Да, когда закончу прощальную речь над твоим гробом, — бесстрастно отвечает он.
Елена безразлично хмыкает. Она неуютно ведет плечом, наконец отталкиваясь от стены, встает рядом с Элайджей, — Так вот чем ты занимаешься, когда вонзаешь клинки в своих родственников, — наигранно-удивленно говорит двойник, равнодушно смотря на гибрида, когда Элайджа рядом почти беззвучно усмехается. Клаус прищуривается. Он опасно выпрямляется и, чуть вздернув голову, смеряет Гилберт обжигающим взглядом – он ума не приложит, какого черта она до сих пор делает в этом доме, его доме. Брюнетка остаётся хладнокровной ровно до того момента, пока за дверью не раздается приглушённый крик Ребекки, отвлёкший на себя внимание гибрида.
— Иди к черту, Ник! — В сердцах восклицает вампирша. На губах Клауса расцветает довольная улыбка.
Когда за спинами вампиров раздается характерный щелчок, три пары глаз устремляются на сонную девушку, выходящую из двери напротив. Ханна ещё раз протирает кулачком глаза, думая, что двое Майклсонов и Гилберт, собравшееся на лестничной площадке – это определенно очень странно, — Поздравляю, Ребекка, ты разбудила свою подругу и весь Мистик-Фоллс, — недовольно сопит гибрид. Он делает несколько шагов навстречу девушке, когда она подходит ближе, аккуратно кладя руку ей на поясницу. Форбс удивлённо распахивает глаза. Ее одолевает смутное сомнение, словно он думает, что она не может стоять без помощи. Возможно, сейчас это не сильно отличается от правды, ведь она до сих пор чувствует лёгкое головокружение после несколько часового сна. И все-же это напрягает.
Дверь вдруг резко распахивается. Ребекка останавливается на пороге, ищет глазами подругу, словно проверяя слова брата на подлинность. Когда блондинка чуть приоткрывает рот, собираясь узнать причину утреннего мероприятия, вампирша предупредительно выставляет ладонь вперёд, — Ничего не говори, — просит она. Майклсон смеряет братьев взглядом, наполненным тихой яростью, почему-то особенно выделяя Гилберт. Она тяжело вздыхает, — Мне надо выпить, — первородная быстро огибает девушку, а звук ее каблучков громко отдается о высокие стены дома, даже когда она спускается по лестнице, ведущей в винный погреб.
Ханна непонимающе хмурится. Сложив руки на груди, она в ожидании смотрит на Элайджу и Елену перед собой, невольно прижимаясь ближе к руке Клауса,— Что случилось?
Элайджа вздыхает, отводя задумчивый взгляд в сторону, — Ничего необычного, Ханна, тебе правда не стоит беспокоиться, — легко кидает он, — Никлаус лишь вновь разрушил мечты нашей сестры, отдав Сайласу лекарство.
