— Он ушел. К Эйприл, — голос у гибрида оказался низкий, прокуренный и потрясающе сексуальный, из чего блондинка делает вывод, что все это время он не чаи гонял, но ответ все-таки остается пассивным и это нервирует еще больше. Она задумывается, какова вероятность того, что начало диалога из сна предшествует такому же его концу, но быстро отгоняет от себя эти мысли – ведь зачем вечно думать о плохом? Он наконец поднимает на нее взгляд – внимательный, жгучий, как-будто даже осуждающий и определенно тот, от которого становится не по себе. Ханна чуть вздергивает голову, пытаясь казаться уверенной. Вскоре она решает, что правильной стратегией будет пялиться в ответ. В конце концов, он не покупал монополию на пристальный взгляд. Майклсон неопределенно хмыкает, не оценив такой ее ход, — Ты эгоистка, Ханна, — вдруг спокойно говорит он, а девушке кажется, что она готова от возмущения воздухом подавится.
Она неверующе качает головой, — Ты что, все еще под чем-то? — Непонимающе спрашивает Форбс.
— Я серьезно, — сходу парирует первородный, поднимаясь на ноги, он чуть пошатывается, придерживаясь за перила, — Это твоя смерть – это чертовски эгоистично, — уверенно заключает он.
Блондинка пораженно вздыхает, — Прекрати! — Не выдерживает она, — Хватит обвинять меня в том, что со мной сделали, — Ханна непонятливо хмурится, — Почему ты так ведешь себя? — Она непонимающе качает головой, — Это нечестно.
— Потому что мне больно, — невозмутимо отвечает Клаус, — И это ты виновата в том, что мне больно, — объясняет он. Девушка усмехается, отводя взгляд в сторону, кивает, как-бы говоря: «ну конечно, по-другому и быть не могло», — И все это твое мнимое спокойствие, — гибрид небрежно взмахивает рукой, которой держит бутылку, в воздухе, — Бред, — сухо отрезает он и Форбс моментально перебивает его:
— Я не спокойна, — грубо кидает она, — Я в ужасе, — четко отчеканивает блондинка, — Была, когда узнала об этом, — чуть подумав, более спокойно добавляет блондинка. Она подходит к Майклсону почти вплотную, издевательски проговаривая прямо ему в лицо: — А когда мне вернули чувства, мне казалось, что от меня медленно отрывают по кусочку кожи, — первородный немного отклонятся назад, как от удара, с высоты своего роста продолжая пристально смотреть на девушку. Она обессиленно разводит руками, — Почему, черт возьми, когда ты необходим, как кислород, тебя никогда нет рядом? — Хмурясь, непонимающе спрашивает Ханна, — Ты даже не представляешь, — она усмехается, качая головой, отводит взгляд в сторону. Форбс больно прикусывает губу, — Ты даже не представляешь, насколько ужасно это было, — она легко пожимает плечами, — И я нуждалась в тебе, — сглотнув, блондинка уверенно заглядывает в глаза первородного, — Ни в Ребекке, ни в Сандре, ни в Коле, — она предупредительно приподнимает указательный пальчик, — Но, знаешь, именно он сегодня стал моим спасательным кругом, — шмыгнув носом, Ханна издает короткий смешок. Она складывает руки на груди, принимая более суровый вид, — И ты бы понял, что я не в порядке, если бы в очередной раз не решил, что тебе тяжелее, — весь былой пыл Клауса неожиданно спадает, он уже было приоткрывает рот, чтобы что-то ответить, но быстро осекается. Он опускает взгляд в пол, подобно нашкодившему щенку, которого отчитывают за разорванное кресло. Но разорванное тут – только сердце Форбс. А Клаус – не щенок, коим управляют инстинкты, хоть девушке так иногда и не кажется.
Гибрид медленно шагает обратно к лестнице. Спустившись на несколько ступенек, он обессиленно опускается на одну из них, громко ставя стеклянную бутылку рядом. Майклсон опускает локти на колени и, спрятав голову в ладонях, устало потирает виски, — Прости, — тихим полушепотом начинает он и его голос почти не дрожит, потому что давно сел. Слабо улыбаясь, первородный поднимает на нее безнадежный взгляд, — Но я так не могу, — блондинке кажется, что полумрак играет с ней злую шутку, когда она видит одиноко скатившуюся по щеке Клауса слезу. Ханна сглатывает, растерянно опуская руки, — Я знаю, я не справляюсь, — продолжает гибрид, но у него перехватывает горло. Он делает недолгую паузу, — Но с того самого момента, когда Сандра сказала это, мне кажется, что каждую секунду я медленно умираю вместе с тобой, — едва слышно произносит гибрид, но девушка улавливает каждое чертово слово, что больно бьет поддых. Она замирает, боясь пошевелиться. Ей на секунду кажется, что они сейчас не в его доме, не на втором этаже особняка Майклсонов, а где-то в другом месте, призрачном и эфемерном, которое могут посетить только они. Как-будто в несуществующем третьем пространстве. И вполне вероятно, что вызвано оно – неожиданно открывшимися настоящими эмоциями Клауса Майклсона.
