Время близилось к обеду. Двигались вдоль проселочной дороги, ведущей в лощину. В это время дозор донес Ольшанскому о вражеской коннице, скопившейся в лощине, видимо, с намерением внезапного нападения на моряков. Лощина уходила влево, справа стеной стояла кукуруза.
Лейтенант сообразил быстро:
— Отряду свернуть вправо!
Кукуруза скрыла бойцов, которые засели там и изготовились к бою. А немцы, никого не встретив в лощине, поднялись на пригорок и… попали под ливень ружейно-пулеметного огня.
Мало кому из немецких конников удалось удрать.
Отряд вышел на шоссейную дорогу и, исходя из обстановки, занял шоссе в том месте, где ровными рядами рос высокий зеленый кустарник, служащий для защиты дороги от зимних заносов.
Потерять ее для немцев, отступавших из Мариуполя, означало попасть в ловушку. Это обстоятельство заставило их стянуть к кустарнику большие силы, чтобы освободить дорогу на запад.
У них были и пушки, и минометы, и пулеметы, и автоматы. У моряков — ручные пулеметы, противотанковые ружья, гранаты.
У них — до тысячи солдат и офицеров, не считая тех, что составляли гарнизоны соседних сел и деревень. У нас — немногим больше ста человек.
Таким было соотношение сил.
Гитлеровцы пошли в наступление со всех сторон, пытаясь окружить и уничтожить десантников. Надо было быть опытным командиром, закаленным в боях, чтобы найти правильный выход из создавшегося положения. Ольшанский не успел еще приобрести боевого опыта, но его выручали спокойствие, выдержка, вера в силу и преданность своих подчиненных. Он умел быстро и точно оценивать обстановку, во-время подавать нужные команды, знал, кого куда следовало поставить.
Ему предлагали подняться, решительно контратаковав противника, прорваться и уйти от неминуемой гибели. Такие предложения командир отряда считал неразумными и отвергал.
— Надо держаться до наступления сумерек, — говорил он, — там, под покровом темноты, и двинуть на врага.
Ему предлагали также расставить силы вокруг посадки и особенно укрепить фланги дороги. Посоветовавшись со своим начальником штаба лейтенантом Михайловским, он отказался и от этого предложения. И не ошибся: с двух сторон немцы демонстрировали наступление; основной удар готовился с третьей — из лощины.
По приказанию Ольшанского, туда и направили свое оружие сержанты Виктор Титаренко, Александр Очаленко, старший краснофлотец Константин Липилин, старшины 2 статьи Павел Топчий, Василий Леднев, Алексей Нейшлотов…
Командир роты сам решил проверить позиции бойцов, помочь им, поднять дух. У Нейшлотова капризничал пулемет, то стрелял, то отказывал. Об этом Ольшанский знал и, проходя мимо старшины, весело спросил:
— Ну, как, орел, пулемет-то действует?
Под этим простым словом «орел» он понимал человека расторопного, смелого, отважного, настоящего русского богатыря; потому оно и воспринималось всеми, как похвала…
— Дай-ка я проверю его, — и лейтенант прилег к пулемету. Он прицелился в тот самый момент, когда из-за пригорка выползали три немца, плавно нажал на спусковой крючок, и длинная очередь сразила всех троих.
— Пулемет хорош!
— Так я ж его, товарищ лейтенант, накануне похода исправил.
— Молодец!
И лейтенант пошел дальше. Он подходил ко многим, говорил с ними, шутил, подбадривал.
Предположение его сбылось: немцы предприняли атаку из лощины. Но их подпустили на близкое расстояние и в упор расстреляли. Атака противника захлебнулась. Титаренко, Липилин, Топчий, Леднев стойко держались дотемна.
Метким выстрелом из противотанкового ружья кто-то отбил ствол пушки противника; кто-то сразил офицера, бегущего впереди; кто-то длинной пулеметной очередью прижал остальных к земле, будто скосил взмахом косы.
По трупам своих немцы лезли к посадке. Пулей выбило глаз пулеметчику Титаренко; истекая кровью, он продолжал вести огонь до последнего вздоха. Тяжело ранило парторга Богдана, но и он, превозмогая боль в ноге, бил из автомата до тех пор, пока не потерял сознания.
Геройски дрались все.
Когда над полем боя сгустились сумерки, командир отряда приказал — пробиваться к Мариуполю на соединение со двоими войсками.
Отход совершался под прикрытием своего ружейно-пулеметного огня. Уносили с собой раненых, оружие убитых товарищей, боезапас. Соблюдалась величайшая осторожность: не подавали голоса даже тяжело раненные.
В пути обстановка заставила Ольшанского разбить отряд на две группы. Трое суток десантники подвергались опасностям. Трое суток наводили они ужас на врага, нападая на него там, где он меньше всего этого ожидал. На четвертые — вошли в окутанный дымом город, только что освобожденный нашими частями.
На улицах Мариуполя там и сям валялись подбитые пушки, пулеметы, ящики с боезапасом. Все свидетельствовало о поспешном, вынужденном бегстве немцев. Попадались даже чемоданы и тюки с вещами, брошенные второпях.
В город прибыли также моряки отряда капитан-лейтенанта Немченко, высадившиеся в разгар боя прямо в порту. Встретились победители восторженно: после Таганрога завоевана вторая победа! Десантная операция завершена успешно.