— Я должен мстить, — повторил офицер. — У меня нет других мыслей и желаний. Кровь за кровь, смерть за смерть!
— Для этого нужно быть вполне готовым, лейтенант, — заметил начальник.
Готов ли он?.. Ему хотелось сказать, что еще с детства он, сын рабочего из-под Харькова, учился, запоминал все, что считал полезным, что горячая любовь к жизни, окружавшей его, толкала его к знаниям, к упорной работе над собой. Потому отлично и закончил он электромеханическую школу и получил специальность турбиниста. Потому и был оставлен в школе инструктором. И с какой настойчивостью потом передавал он свои знания молодым! Воспитывая других, он не забывал о себе. Отлично изучил винтовку, пулемет, орудия всех калибров. К началу войны закончил курсы младших лейтенантов. Когда началась война, днем и ночью готовился к боям — составлял по карте тактические задачи и успешно их решал. Вдумчиво читал о великих флотоводцах и полководцах; мысли Суворова о войне записывал в отдельную тетрадь. Знания пополнялись, осмысливались, кругозор расширялся.
Сначала его назначили командиром взвода, а вскоре, когда ему сравнялось двадцать семь лет, — командиром учебной роты. Радостные вести с фронтов и печальные от друзей всколыхнули Ольшанского, ожесточили и привели сперва к начальнику школы, потом сюда. Будучи скромным, он не смог сказать всего этого и ограничился лишь словами:
— На меня можете положиться, товарищ генерал-майор! Не подведу.
— Хорошо. Похлопочу, — и генерал опустился в кресло, дав этим понять, что разговор окончен.
Герой Советского Союза К. Ф. Ольшанский.
Месяца через два после этого лейтенант Ольшанский получил назначение явиться к новому месту службы — во вновь формируемый батальон морской пехоты капитана Котанова.
Матросы и старшины провожали своего командира, как родного брата, полюбив его за заботу и простоту в обращении, за строгость и требовательность. Они видели в нем растущего молодого офицера, организатора, способного, неутомимого человека.
Пожав руки своим друзьям, Ольшанский с волнением сказал.
— До встречи в другой обстановке, друзья! Иду с радостью. Надеюсь, обо мне еще услышите!..
Да, они услышали. 14 сентября 1943 года о нем услышала вся страна. В этот день Совинформбюро сообщало:
«Десантная группа моряков, под командованием лейтенанта Ольшанского, ночью высадилась на берегу Азовского моря и оседлала дорогу, по которой отступали немецкие войска. Наши бойцы внезапно напали на конницу противника и истребили до 600 вражеских солдат и офицеров».
Под Мариуполем лейтенант Ольшанский прославил себя у возвеличил славу батальона, за что был награжден орденом Александра Невского.
Отныне он не знал поражений. Он шел в бой с одним намерением — победить. Он верил в успешный исход дела. Верил потому, что надеялся на себя, на подчиненных, исполнительных и храбрых, с которыми сжился, которых полюбил. Достаточно было ему крикнуть: «А ну, орлы, пойдем!» — и все, как один, поднимались и шли за ним хоть в огонь. В этом он убеждался много раз.
Пройдя сотни километров, к весне 1944 года котановцы очутились на Кинбурнской косе. Гвардейский батальон армейцев, наступавший справа, готовился форсировать Днепровский лиман протяжением в 14 километров, чтобы продолжать наступление затем на Николаев. Для обеспечения высадки гвардейцев Котанов выделил взвод автоматчиков из роты Ольшанского.
К тому времени Ольшанский был старшим лейтенантом. Подробно объяснив задачу, стоящую перед взводом, он испытующе спросил:
— Ну, как, орлы, махнем через лиман? Иль, может, духу у кого не хватает, иль поджилки затряслись?..
Матросы весело зашумели.
13 марта они форсировали лиман и в течение трех дней выбили немцев из девяти населенных пунктов. В районе Лупаревского маяка взвод автоматчиков совершил героический подвиг.
Это было 15 марта. В боях с превосходящими силами противника армейский батальон вместе со штабом попал в окружение. На помощь явились моряки, помнящие о флотском законе — не оставлять в беде братьев по оружию. Командир взвода младший лейтенант Починин правильно расставил огневые средства и сразу поднял людей на прорыв. Но в эту минуту вражеская пуля сразила его.
В самый решительный момент взвод остался без командира. Кое-кто уже заколебался, остановился, залег. Заминкой воспользовался враг и усилил по наступающим огонь. Еще минута — другая, и все бы пропало. «Иль духу у кого нехватает?» — вспомнились краснофлотцу Стрюкову слова Ольшанского. И, не колеблясь, не теряя ни секунды, он крикнул так, будто перед ним стоял не взвод, а целый полк:
— Котановцы, слушай мою команду: за мной, вперед! — и бросился навстречу опасности, увлекая за собой всех.