Банга, слегка смущенный, согласился, и Аянэ, передав смартфон мужу, встала для снимка рядом со своим кумиром. На фоне великана Банги хрупкая маленькая Аянэ казалась плюшевой игрушкой, которую какой-то ребенок прихватил с собой из дома. Похоже, в зале нашлись и другие поклонники борьбы, признавшие рестлера в лицо. Наблюдая за другом детства, попавшим в центр всеобщего внимания, Раура улыбнулась.
— Не знала, что Банга приобрел в Японии такую известность. Я им горжусь!
— Прошу нас простить, бабушка подняла столько шуму. Обычно она ведет себя очень сдержанно. Но, похоже, профессиональный рестлинг — это ее страсть.
— За что же тут извиняться? Столько теплых чувств в адрес Банги! Мне лично очень приятно. К тому же у ваших дедушки и бабушки очень хорошие лица. Наверное, все люди, выросшие в окружении книг, со временем приобретают такой взгляд, как у них.
— Взгляд?
— Да. Дихатси называют такой взгляд волчьим. Так смотрят люди, которые всегда пристально вглядываются в окружающий мир. И Мариа смотрит точно так же, и вы, конечно, тоже.
Черные глаза Рауры, вполголоса делившейся мудростью дихатси, оказались совсем близко. Глубокие, затягивающие… Мимори закашлялся и, извинившись, поспешно поднялся из-за стола. Сделав вид, будто собирается в уборную, он как бы между делом оглядел зал.
И тут же заметил знакомое лицо. За одним из столиков сидел Сю. Он перехватил взгляд Мимори, но никак на него не отреагировал. А вот Мимори вздрогнул от неожиданности. Потому что увидел напротив Сю все ту же неприметную особу.
Хорошо, конечно, что Сю согласился помочь, но зачем было вести сюда ее? Мимори негодовал, хотя понимал, что своим звонком порушил другу планы на вечер. Нужно было сказать спасибо, что Сю вообще согласился появиться в «Сорэйю». В конце концов, даже если сторонники Кейси что-то сегодня предпримут, они вряд ли станут подвергать опасности оказавшихся рядом обывателей.
Женщина, сидевшая напротив Сю, не поднимала глаз от скатерти, но, освещенная огоньками расставленных по столу свечей, казалась в эту минуту необыкновенно милой. Каждый раз, когда Сю что-то у нее спрашивал, она чуть склоняла голову и роняла простые односложные ответы. Однако по мере того как вопросов и ответов становилось все больше, прежний образ невзрачной серой мышки отступал все дальше. Наверное, в этом и заключается сила любви? Мимори повернулся к парочке спиной и вышел из ресторана. Осмотрел этаж и сразу вернулся обратно в зал.
Ужин между тем продолжался. Поданные к столу закуски открыли ряд гастрономических чудес, поражавших своим оформлением. Овощи на длинном продолговатом блюде смотрелись как драгоценные камни, тыквенный суп красовался в глубокой стеклянной супнице, жареная утка и гарнир к ней напоминали букет цветов. Всякий раз, когда выносили очередной шедевр, Раура восторженно вздыхала:
— Это же произведение искусства!
Като, руководивший процессом сервировки, на безупречном английском давал пояснения к каждому блюду и время от времени украдкой посылал Мимори знаки. Когда Мимори заказывал столик, он объяснил Като, что приглашает на ужин гостей, нуждающихся в особенно тщательной охране. Но, судя по блуждавшей на губах менеджера легкой улыбке, на подконтрольной ему территории все пока шло своим чередом.
После того как главное блюдо было съедено и все в первом приближении удовлетворили взаимный интерес друг к другу, Раура приняла торжественную позу и достала из лежавшего перед ней конопляного мешочка рукописную книгу. «Дневник героя».
На переплет для книги пустили дубленую кожу. Коричневатый оттенок она, похоже, приобрела с течением времени, изначально цвет ее был иным. При ближайшем изучении на коже переплета просматривались, кажется, даже поры. И все же основное внимание привлекало не это, а вышивка, сплошь покрывавшая обратную сторону дневника. Витиеватые узоры, поднимавшиеся снизу вверх, словно защищали его. Выполненные полностью в черном цвете, они поражали воображение, напоминая рисунок расходящейся по воде ряби и одновременно что-то космическое.
Раура бережно погладила книгу, на лицо ее набежала тень.
— Между племенем дихатси и правительственными силами во главе с Шоном Фергюсоном развернулась настоящая война. Но дихатси постепенно начали уступать противнику. Решающим моментом стала гибель Ондзо Вуфа, доблестного воина, который возглавлял в то время наше племя. Его младший брат Сувака, став следующим вождем, попытался совершить чудо и переломить ход событий: он напал на лагерь правительственных войск. Но копья и кони оказались бессильны против огнестрельного оружия. Все, кто последовал за Сувакой, погибли, а остальных людей племени загнали в южную резервацию, где мы обитаем до сих пор.
