— Лучше скажи, как там твои дедушка и бабушка. Нормально спят? Я иногда вижу их, когда они приходят навестить больную, но… что-то меня их внешний вид тревожит. Ну и…
Мимори воззрился на Тикиру, непривычно путающегося в словах, а потом сообразил, в чем дело.
— И мама тоже очень вам благодарна. Она знает, что мы со спокойным сердцем можем положиться на вас, доктор.
Глаза Тикиры сразу заблестели. Он коротко буркнул что-то про «врачебный долг, дело понятное», но явно смутился и весь, вплоть до блестящей бритой макушки, покраснел. Мимори не выдержал и засмеялся.
— Ах ты, паршивец! — Тикира набросил было крепкую руку на шею Мимори и уже собирался ухватить наглеца за голову, но тут издал резкий возглас — «Оп-па!» — и ослабил хватку. Мимори понял, что Тикира смотрит в окно. Моментально собравшись, он проследил за взглядом доктора. И замер, боясь лишний раз вздохнуть.
В окне одной из палат левого крыла, расположенной на том же, четвертом этаже, чуть заметно шевельнулись занавески. Но ведь там, в этой палате, возле окна… Глаза Мимори расширились.
Это же палата Юмэдзи! Занавески на окне, возле которого она спала, были слегка раздвинуты. Свет луны и дворовых фонарей озарил правильные черты вынырнувшего из-за занавески лица. Оно было обращено в их сторону. Мимори поймал взгляд прищуренных, поблескивающих черных глаз.
— С-сю?..
Секунда — и лицо вновь скрылось в темноте палаты. Мимори, не раздумывая, сорвался с места. В тот момент, когда он завернул за угол, в дальнем конце коридора хлопнула дверь, отделяющая лестничную клетку.
— Доктор! Проверьте Юмэдзи! — крикнул он бегущему следом Тикире и сломя голову помчался в конец коридора. Не сбавляя скорости, вылетел на лестничную площадку и побежал вниз. Слышно было, как на первом этаже заскрипела железная дверь, ведущая на парковку. Значит, он уже на улице?
Добежав до первого этажа, Мимори выскочил в распахнутую настежь входную дверь и замер.
Посреди парковки спиной к нему стоял Сю. В лившемся сверху свете фонаря его фигура отбрасывала темную густую тень, которая, казалось, вот-вот поглотит своего хозяина.
— Ты… почему убегаешь?
Голос дрожал. Сердце колотилось как бешеное.
Сю заговорил прерывисто, роняя на ночной асфальт слово за словом.
— Все-таки не смог.
— О чем ты?
— Думал положить этому конец, чтобы она уснула уже насовсем, не приходя в себя… Но нет, рука не поднялась.
У Мимори перехватило дыхание.
Для такого человека, как Сю, прикончить спящего — дело несложное. На теле жертвы даже царапинки не останется.
— Почему?!
Он сорвался на крик. Слова застряли в горле. Тело свело мучительной судорогой.
Одно за другим перед глазами проносились разные обличья Кайдзуки Сю. Смешливый, разговорчивый, добрый ко всем и каждому… Хотя иногда, словно для контраста, он представал совсем другим — жестоким и пугающе сильным.
А теперь — эта непостижимая грань, эта непроглядная тьма.
Каково оно, твое истинное лицо?
— Что ты знаешь о «Шуйди тушугуань»? Что это за книга такая? Имеет к ней отношение Ван Гоюнь? Эта девчонка, Мэйлинь, зачем она прилетела в Японию? Сю, неужели ты…
«…вступил в сговор со “Смеющимися котами”?»
Но слова опять застряли где-то в горле. Такое невозможно было произнести вслух.
Сю глянул через плечо на Мимори.
— Как думаешь, зачем люди сочиняют истории?
— Что?
— Люди постоянно что-нибудь выдумывают. Живут, цепляясь за свои туманные, несбыточные фантазии. Почему так? Почему люди сочиняют истории, а потом еще и другим пытаются их рассказать?
К чему он клонит? Брови Мимори сошлись к переносице.
— Люди сами по себе — одна большая «история». Вот мы и пытаемся разделить с другими свои переживания.
— …
— Только это и спасает, иначе не вытянуть: слишком много вокруг жестокости.
Лицо Сю будто перекосило. На дне души этого человека скрывалась черная горечь. Мимори опешил. Кажется, впервые перед ним приоткрылось истинное обличье Сю.
По-прежнему не оборачиваясь, Сю запустил руку в карман пиджака. Мимори, вздрогнув, отпрянул назад, и в ту же секунду Сю что-то бросил ему под ноги. Предмет блеснул, отразив свет фонаря, и упал на асфальт. Мимори остолбенел.
Связка ключей. Личная связка ключей Юмэдзи, которую забрал напавший на нее злоумышленник.
— Не может быть…
— Мне жаль, Мимори.
— Ты?.. Это был ты?! Почему?
— Мне правда жаль, — прошептал Сю, его тихие слова почти сразу слились с тишиной.
И только они отзвучали, как Сю, развернувшись, в мгновение ока оказался перед самым носом Мимори. Тот даже охнуть не успел, как левая рука Сю сдавила ему шею. Изо рта Мимори вырвались какие-то странные нечленораздельные звуки.
— Отвечай. Ты действительно ничего не знаешь про «Шуйди тушугуань»?
Пальцы с силой впивались в горло. Они не давали ни вздохнуть, ни выдохнуть, и перед глазами все поплыло, в голове помутилось.
— «Шуйди тушугуань» точно нет в фонде Подводной библиотеки?
Гаснущее сознание уловило чей-то голос:
— Мимори!
Из дверей лестничной клетки выбежал Тикира. Сю разжал пальцы, и Мимори как подкошенный рухнул вниз. Сю пустился бежать. Когда в сдавленную гортань потоком хлынул воздух, Мимори зашелся в кашле.
