— Мой дед считал, — продолжил Ицамна, — что Тлалок живёт среди нас. Не в океане, как огромный кит, а здесь, на этой земле. Он говорит с нами, испытывает нас, даёт нам знаки и дарит знамения. Он задаёт нам вопросы и направляет наши мысли в нужное русло.
— Разве не один великий тлатоани имеет честь говорить с ним?
— Выходит, что нет.
— Тогда почему никто до сих пор так и не узнал его, раз он свободно разгуливает по вашим землям?
Прежде чем ответить лекарь пристально посмотрел на Эстебана. Как будто прикидывал, стоит ли вообще делиться с испанцем своей мудростью.
— Потому что в мире, где у каждого есть два имени, потеряться нетрудно. — в конце концов изрёк старик.
Эстебан ничего не понял. Озадачился. Посмотрел на Иш-Чель, но и на её лице не промелькнуло проблесков озарения.
— Оставайся здесь до утра. — усмехнувшись, Ицамна любезно указал жестом на циновку, где когда-то спал сам испанец. — За тобой нужно приглядывать, в любой момент может начаться жар.
С этой лачуги начался его, Эстебана, путь. С тех пор прошло не так много времени, но по ощущениям — целая жизнь.
— Нет, благодарю, — тряхнул головой Альтамирано. — Сегодня я буду спать на корабле. Слишком много работы.
— Как пожелаешь человек, — пожал плечами целитель. — Пришли за мной своего друга, если тебе всё-таки станет плохо.
— Непременно! И вот, — квартирмейстер отвязал кошель, полный железных монет, самой ценной подводной валюты. — Это плата за врачевание. Я должен тебе ещё с тех пор, как ты выходил меня после дрейфа в море. Бери, бери, целитель, не отказывайся. У меня теперь есть жалование и я могу позволить себе.
— Я же говорил, — улыбнувшись, Ицамна хитро прищурился и лучики морщин углубились на старческом лице. — Хороший ты человек, чужеземец. Неудивительно, что кулуаканцы считают тебя своим.
— Мы должны рассказать отцу, — заявила тланчана, едва они с Эстебаном покинули хижину лекаря. — Ты видишь, Тиен, как резко изменилось течение.
Глушь на окраине города далёкая от церемониального центра отлично подходила для приватного разговора. Квартирмейстер привалился к дереву в попытках отдышаться: после сильного напряжения накатила резкая слабость.
— Не надо, — прохрипел он. — Ещё есть время. Нужно разобраться, немного подождать.
— Мой отец только что бросил вызов Тланчанпану, — не унималась русалочка. — Он должен знать, с чем придётся столкнуться.
— Мы сами не знаем, — парировал моряк. — Нам не известно, какой силой обладает ваш император. Не ясно, кто из его сторонников, кроме вашего благословенного историка, знает о древнем ритуале. Кроме того, я не стал бы списывать со счетов слова целителя. Не удивлюсь, если этот ваш Создатель Воды вселился в самого тлатоани.
— В таком случае тем более, — тланчана коснулась его руки, маленькой ладошкой принялась перебирать мозолистые пальцы. — Мы должны оценить риски. Придумать обходные пути.
Мы. Русалочка говорила так, словно он, Эстебан, имел отношение к подводному острову и его политическим передрягам. Словно ему было интересно, кто займёт русалочий престол.
Свободной рукой Эстебан устало потёр переносицу. В голове тяжёлой, как пушечное ядро, не было ни единой дельной мысли.
— Оценивать риски нужно было раньше. До того, как твой отец ввязался в войну.
— Тиен, ты же столько лет посвятил мореплаванию, — Иш-Чель взяла его лицо в лодочку ладоней. — Ты лучше меня знаешь: корабль плывёт и в шторм и в качку, пока команда работает слаженно. Сейчас мы с тобой в одной лодке, но если потонет Кулуакан, ты пойдёшь ко дну вместе с нами.
Она обладала каким-то колдовством. Убеждала Эстебана словами и поцелуями. Подталкивала к решениям, которые сам квартирмейстер едва бы когда-либо принял. Как потакал её капризам отец, так и он, Эстебан Альтамирано, волей или неволей делал то, что она просила.
— Отец вступился за тебя, — шептала тланчана. — Это ли не повод отплатить ему благодарностью?
— Я потомок тех, из-за кого весь ваш народ оказался под водой. Безусловно, сразу твой отец не убьёт меня, я ему нужен. Но даже ты не можешь знать всех его планов.
— Вождь мудр и милостив. Он не бросает тех, кто ему предан.
Её слова, как мёд и патока. Хотелось увязнуть, махнуть рукой и со всем согласиться. Отчасти она была права, но…
— Скажи, любовь моя, — квартирмейстер взял её за подбородок и заглянул в глаза, — ты ведь не знала, что правитель готовится к войне? Это решение он принял давно, но тебя не посвятил, верно?
Испугавшись, Иш-Чель утвердительно моргнула. Не ожидала от любовника грубости.
— А говорил ли тебе царственный отец о том, что обещал мне взамен на десяток кораблей? Не сказал?
Всё, что кипело внутри с тех самых пор, как Альтамирано попал сюда, рвалось наружу. Дымилось, как вулкан Шипелопанго, и в переломный момент готовилось низвергнуть кипящую лаву.