— Всё в руках Божьих, — повторял Альтамирано про себя, — на небесах, на земле, на палубе корабля и даже глубоко под водой…
Работники-землепашцы перешёптывались, смотрели на Эстебана с любопытством и, как водилось, гадали меж собой куда на этот раз везли чужака. Когда узкое каноэ причалило к берегу, моряк заметил четверых господ в красных плащах с золотым орнаментом, символом Тлалока, со смешными чубатыми причёсками и целым ворохом бубенцов на сандалиях. Местные клирики, религиозные светилы.
Вельможи терпеливо дожидались квартирмейстера. Один из них, толстяк с противной физиономией, завидев испанца, удовлетворительно причмокнул и повелительным жестом велел лодочнику ретироваться.
— Приветствую тебя, человек, — заговорил клирик. — Для нас большая удача повстречать двуногого жителя поверхности. Никто до тебя не бывал под куполом ранее.
— Я перед вами, сеньоры, — испанец поклонился в ответ так, как это было принято у него на родине. — Чем могу быть полезен?
За спинами вельмож — отряд охранения. Воины, вооружённые копьями и дубинками с острыми лезвиями из обсидиана. Рожи у них были пугающе недружелюбными.
— Мы, слуги Тлалока, — вельможа так гордился своим чином, что аж выпятил грудь от важности, — прибыли в Кулуакан по приказу нашего великого тлатоани. Мы здесь для того, чтобы сопроводить тебя, человек, в столицу, город Тланчанпан. Ты удостоен великой чести пройти через обряд поклонения Тлалоку и принять веру в Создателя Воды.
— Можешь сразу не отвечать мне, — тланчанин поднял ладонь. — Сперва послушай. Я знаю, что там, на поверхности, ты молился совсем другим Богам, но здесь, под куполом, мы живём и процветаем милостию великого Тлалока. И раз уж вождь Ицкоатль не озаботился вопросом твоего благочестия, — клирик выделил интонацией последнее слово, — этим придётся заняться мне.
В довесок вельможа улыбнулся так, что его губы-лепёхи растянулись на пол-лица.
— Наш тлатоани понимает сложность твоего положения. И обещает. Если ты склонишься перед правителем и примешь веру в Создателя Воды, ты получишь лучшие покои во дворце тлатоани, прекраснейших из наложниц, почётный титул и уважение среди тланчанского народа.
Квартирмейстер фыркнул.
— Что за обряд? — Эстебан скрестил руки на груди. — Ты сказал, мне нужно пройти через обряд поклонения. Что это?
— Каждый тланчанин, достигший возраста совершеннолетия, проходил через него. Сперва ты выпьешь жреческий отвар, какахуатль. Он поможет тебе забыть прошлое, стереть из памяти Деву Марию и прочих святых, коих ты чтил и почитал ранее. Затем тебя трижды опустят на дно сенота. Три погружения и три возвращения на поверхность. Только так ты откроешь способность слышать и понимать знаки Создателя Воды. И, наконец, я, — вельможа положил руку себе на грудь, — прочту заклинание и символ нашего Бога появится на твоём теле.
Квартирмейстер коснулся шеи в том месте, где у всех остальных жителей горела татуировка с символом Тлалока.
— А если я откажусь? — хмыкнул испанец, предчувствуя не самый лучших исход. — Что тогда?
— Ты всё равно отправишься в столицу, человек, — рот вельможи искривился, как у глубоководной рыбы-капли. — Тех, кто не желает поклоняться Тлалоку, мы обвиняем в ереси. И предаём казни через утопление. С тобой, двуногим, это будет сделать гораздо проще.
Толстяк рассмеялся собственной шутке так, что затряслись все его подбородки, и сопровождающие клирика прихвостни загоготали в унисон.
Прогресс шёл по спирали. Ещё каких-то двести лет назад, когда индейцы приносили жертвы своим Богам, испанцы жгли еретиков на кострах во славу Господа. А теперь, едва пожар инквизиции потух, русалочье племя раздуло собственное пламя.
Словно это и есть путь, по которому должно пройти человечество — от жертв и казней к миру и гуманизму. Жаль, у Эстебана осталось слишком мало времени, чтобы предаваться подобного рода философии.
— Выбор очевиден, сеньоры — пожал плечами Альтамирано.
— Полагаю, что так, — усмехнулся вельможа самодовольно.
Квартирмейстер отошёл на шаг и виновато развёл руками.
— Добровольно я никуда с вами не пойду.