«Он был довольно приятным человеком маленького роста, и, будучи старше и заставшим более человечные времена, казался менее фанатичным нацистом, чем большинство пленных, захваченных к настоящему времени. Но в вопросе непогрешимости фюрера Флистер демонстрировал стойкость фанатика; однако он не мог внятно объяснить, почему непогрешимый Гитлер продолжал совершать ошибки, окружая себя личностями, которых лучшие представители немецкого народа (особенно военные) презирали как беспринципных оппортунистов и бандитов. Флистер заметно стыдился этого зловещего антуража любимого вождя и каждый раз переводил разговор на военно-морские темы. Он явно питал глубокое уважение к Королевскому Флоту, а описывал потопления «Ардента» и «Акасты» чуть ли не со слезами на глазах. Флистер казался во многих отношениях более нормальным человеком и более типичным морским офицером, чем предыдущие пленные, а также у него не было настолько явного комплекса неполноценности, из-за которого ранее пленённые [морские. – Прим, автора] офицеры были так ранимы».
Любопытно отметить, что на момент допроса Флистера в британском плену уже пребывало практически полтысячи немецких подводников, из которых несколько десятков были офицерами. Флистер же оказался единственным среди них, кто получил такую лестную характеристику от британской разведки. Однако о каком комплексе неполноценности упомянули её сотрудники, оценивая офицеров кригсмарине?
Вероятнее всего, ответ на этот вопрос можно найти в романе «Акулы и маленькая рыбка» немецкого писателя Вольфганга Отта, опубликованном в 1956 году[31]. В нем, описывая жизнь немецких моряков во время Второй мировой, автор воспроизвёл диалог между отставным офицером кригсмарине и его бывшими курсантами:
«– Но, господин капитан, – перебил Хейне, – разве вы не знаете, что в академии об этих вещах даже не упоминают? По крайней мере, до сих пор…
