– Да, все так, Эм. Он совсем еще кроха, а взгляд как у прирожденного убийцы. И вот я возвращаюсь сюда, – добавил он, снимая скорлупу с третьего яйца. – Вижу наших мальчиков, которые дружно вешают гирлянды. Ко мне бежит малютка, от нее пахнет цветами и шампунем, в этом своем коротеньком… не знаю, как называется…
– Комбинезон, – подсказала Эмили, ставя перед ним кофе и вставая за спиной, чтобы погладить узловатые плечи.
– Ага, он самый. Она скачет, а теперь сидит верхом на Дарби и радостно визжит, как стая щенков. И я думаю: эти дети, конечно же, ни в чем не виноваты, но сколько с ними будет проблем лет через двадцать! Явно отправятся за решетку. Словно им на роду написано…
– На роду – это еще не приговор, – тихо сказал Зейн.
– Да, наверное. Не стоит об этом забывать.
Наклонившись, Эмили поцеловала мужа в щеку.
– Иди поиграй с внучкой. Мы с Зейном сами все сделаем.
– Не надо, мне и здесь хорошо. Почищу яйца и голову заодно. Не помешает. – Ли потянулся назад, похлопал Эмили по руке, потом посмотрел на Зейна.
– Ты хороший человек, Зейн. Кажется, я давно тебе этого не говорил. Чистить яйца, правда, совершенно не умеешь, но человек все равно хороший. На твоем месте я бы бросил это бесполезное занятие и пошел к той длинноногой красотке, помог ей натянуть гирлянды и заодно уговорил переехать в твой дом.
– Можно не уговаривать. Она согласна.
Эмили взвизгнула, совсем как Одри, и схватила Зейна за шею, словно собираясь задушить.
– Я с тобой уже больше часа, а ты только сейчас сказал?!
– Я был занят дурацкими яйцами.
– Так! – Она шутливо дала ему подзатыльник. – Иди отсюда. Вешай фонарики. И проследи, чтобы твои братья поставили столы как надо.
– Да, мэм.
Зейн ретировался.
– Черт, картофель! – опомнилась она и бросилась снимать кастрюлю с плиты.
– Тяжелое выдалось утро… – начал Ли.
Эмили слила содержимое кастрюли в дуршлаг, стоящий в раковине.
– Не то слово.
– Однако эти новости затмили все проблемы.
Сквозь облако пара она выглянула в окно над раковиной, где Зейн снимал Одри с плеч Дарби и усаживал себе на спину.
– Наш мальчик счастлив, Ли. Я переживала за него больше, чем за Бритт, – он взвалил на себя слишком тяжкий груз. Но теперь он счастлив. Эта девочка ему подходит. Как вижу их вместе, сердце перестает болеть. Потом смотрю, как Гейб бросает мячик собакам, а Броди над ними хохочет, и на душе светлеет.
– Мы с тобой, Эм, молодцы.
Она с улыбкой оглядела кухню.
– Работы предстоит немало. Но да, мы молодцы.
Несколько часов спустя Зейн понял, что лучше бы устроил себе ленивый выходной вместо праздника. Он таскал столы со стульями, лазил вверх-вниз по лестницам, передвигал огромные холодильники с лимонадом и чаем, сыпал лед в оцинкованные ведра, чтобы поставить туда напитки – и всякий раз, как только собирался устроить перерыв с бутылочкой пива или принять душ, кто-то из женщин поручал ему новую задачу.
Не успел он опомниться, как прибыли музыканты, заказанные сестрой; они принялись размещать оборудование на сцене, которую поставил Ли с сыновьями.
– Зейн, надо расставить мусорные баки, – окликнула Бритт прежде, чем он успел улизнуть. Сама она раскладывала по цветным коробкам мелкие забавные призы для детей. – С пакетами! Броуди, ты подписал таблички?
– Почти! – Тот (единственный в семье, кто обладал мало-мальским художественным талантом) рисовал на одних табличках изображения банок и бутылок, а на других – возрастные метки для призов.
Зейн поставил новые баки, уложил на дно дополнительные пакеты, как учила Эмили, и два из них сразу открыл.
Потом, преисполнившись решимости выпить пива и принять душ, пока ему не нашли новое занятие, он торопливо зашагал к дверям кухни.
Оттуда вышла Дарби. На ней был один из тех нарядов, за которые мужчины любят жаркие летние дни. Зейн не знал, что у нее в гардеробе есть платья, не говоря уж про ярко-желтый сарафан с узкими бретельками и пышной юбкой, обвивавшейся вокруг длинных голых ног.
Дарби надела подаренный кулон с крохотными серьгами и немного накрасилась, поэтому глаза стали еще больше, ярче и казались фиолетовыми.
– Ох, только гляньте на него!
– Да уж, мне до тебя далеко. Весь день готовил чертов праздник.
– Надо устраивать такой каждую неделю.
Чтобы порадовать Зейна, Дарби протянула ему бутылку холодного пива.
– Свободен. Иди отдыхай.
– Хвала Господу!
Однако прежде он обнял ее за шею и запечатлел на губах поцелуй.
– Как бы там ни было, оно того стоило. Надо будет пригласить тебя на шикарный ужин в Эшвилле.
– Лучше я тебя.
– Договорились.
Прячась от Эмили и Бритт – обе о чем-то весело болтали на кухне, пока готовили, – Зейн действовал стремительно и тихо.
На скорую руку он принял душ, надел чистую рубашку, джинсы и кроссовки. Распахнул двери балкона, услышал звуки гитары и знакомые голоса и вышел наружу.
Его младший кузен играл на гитаре, которую любезно предоставил один из членов группы. Броуди ликовал, потому что остальные музыканты взялись за инструменты и подхватили за ним мелодию.
