В бой идти было не с кем – противник так и не появился. «Тирпиц», едва выйдя из бухты, вернулся обратно, и подкарауливавшие его подлодки остались без добычи. Брум узнал об этом по радио: «Судя по всему, русской лодке К-21 не повезло… Если бы противник всего минуту или две проследовал прежним курсом на север, чтобы приблизиться к разбегающимся транспортам, несколько торпед наверняка попали бы в «Тирпиц». Но счастье не оставило немцев. В тот самый момент, когда туша линкора заполнила собой линзы перископа, немцы круто повернули вправо. Николай Александрович Лунин, командир лодки К-21, сумел дать залп 4 торпедами. Хотя были слышны несколько взрывов, попаданий не было. Все подводники знакомы с этим чувством ужасного разочарования, когда цель в самую последнюю секунду меняет курс, уходя с прицела.
…Точно такое же невезение подкарауливало и «Трайдент». Эта лодка заметила немецкую эскадру в тот момент, когда она завершала свою вылазку на восток. Именно в этот момент немцы повернули обратно в Альтен-фиорд, зная, что Адмиралтейство распустило конвой PQ-17, отдав транспорты на растерзание немецким самолетам и подводным лодкам. «Тирпицу» в тот день дьявольски везло. «Балди» Хезлет, командир «Трайдента», был настоящим асом, как и Лунин, Ему требовалась всего минута или две. Однако он этой минуты не получил».
В полной мере ужас происходящего стал очевиден через пять часов после приказа рассеяться, когда Брумом была получена очередная радиограмма: «Она была из тех, которые действительно могли вызвать тревогу. Получалось, что Первый Морской Лорд, верховный главнокомандующий Королевского Флота совершенно – повторяю, совершенно – не знал, где находятся немецкие линкоры в тот момент, когда приказал конвою PQ-17 рассеяться, бросив его на растерзание волкам. И чтобы заставить нас почувствовать сполна тяжесть совершенного, начали поступать сигналы бедствия от беспомощных торговых судов, которые гибли от атак вражеских самолетов и подводных лодок».
Выпускник Гидрографического института Главсевморпути В.В. Дремлюг, служивший тогда на судне «Мурманец» в составе Ледового патруля, был в числе тех, кому пришлось спасать моряков разгромленного конвоя.
«2 июля 1942 года «Мурманец» вышел в рейс из Архангельска. Через несколько суток мы повстречали грузно сидящий на воде танкер «Донбасс». С него нам сообщили, что он следовал в составе конвоя PQ-17, который подвергся нападению немецких подводных лодок и торпедоносцев. Хотя танкер имел значительные повреждения, он отказался от помощи и проследовал в Архангельск. Позднее стало известно, что его экипаж отбил 13 атак немецких самолетов и подводной лодки, сбил 2 вражеских самолета и еще, в этой тяжелейшей обстановке, подобрал 51 моряка с потопленного американского транспорта».
«Мурманец» продолжал плавание к Новой Земле. 13 июля около полудня в районе Гусиной Земли заметили группу людей и вскоре выяснили, что они из команды американского судна «Алапана», торпедированного немецкой подлодкой в 15 милях от берегов Новой Земли… Всего на борт «Мурманца» с 13 по 17 июля подняли более 100 человек.
Легендарный полярник Дмитрий Папанин тоже отправлял корабли и самолеты на поиски уцелевших моряков злополучного конвоя и наблюдал последствия атаки подлодок: «В танкер «Азербайджан» угодила торпеда, но экипаж, устранив повреждение, благополучно довел судно до Новой Земли, отбивая по пути непрерывные атаки вражеских самолетов… Я поехал в Северодвинск. «Донбасс» уже ремонтировался вовсю, а «Азербайджан» стоял у причала. Содержимое танкера было слито, и опустевший огромный корпус корабля внушительно возвышался над кромкой причала. В корпусе зияла дыра, настолько большая, что через нее мог бы свободно проехать грузовой автомобиль.
– Как же вы не взлетели на воздух? – удивился я.
– Нам повезло, здесь находилось растительное масло, – ответил капитан. – Если бы вы могли видеть, какой фонтан из подсолнечного масла взметнулся к небу. Все, кто находился на палубе, с ног до головы были покрыты толстым слоем этого масла».
Ю.Д. Жуков, служивший в годы войны штурманом на пароходе «Рошаль», в документальном очерке «Союзники» свидетельствует: «6-го июля мы благополучно зашли в пролив Маточкин Шар, делящий Новую Землю на два острова, и встали на рейде становища Лагерное… В те летние месяцы 42-го ходили вполне обоснованные слухи о присутствии в районе нашего Севера немецкого «карманного» линкора, а любая встреча с этим блуждающим рейдером ничего хорошего никому не обещала. Именно поэтому наши конвоиры в Лагерное не зашли, а остались у мыса Столбовой, где страховали заход в пролив».
Фактория на мысе Лагерное состояла, как описывает штурман «Рошаля», из бревенчатых домиков, складов, маленькой больницы, школы-интерната и множества ненецких чумов. Бросалось в глаза обилие ездовых собак. Именно собаки и подняли тревогу, увидев и услышав необычное. Недаром на всех фронтах Второй мировой существовало немало историй о котах и псах, которые первыми замечали, к примеру, вражеские самолеты.
