Поднялась метель, и полеты пришлось прекратить. Защитой от лодок служили только глубинные бомбы эсминцев. Однако единственным достижением немцев в этот раз было несколько торпедных залпов, ни один из которых не достиг цели.
Вечером 4 апреля конвой JW-58 вошел в Кольский залив.
Весной 1944 г. в составе конвоя на американском транспорте «Джон Карвер» в Шотландию отправилась группа советских подводников, которым следовало потом привести в Мурманск английскую подлодку, передаваемую Северному флоту. Командиром этой лодки должен был стать капитан-лейтенант Ярослав Иоселиани, воевавший ранее на Черном море.
Обстановку он описывал так: «Колонны транспортов шли на расстоянии трех-пяти кабельтовых друг от друга. В середине конвоя находились два эскортных авианосца и крейсер противовоздушной обороны. Шестнадцать миноносцев и корветов, построившись с внешней стороны конвоя, охраняли транспорты от фашистских подводных лодок».
Но, несмотря на это, конвой был атакован 30 апреля на траверзе острова Медвежий.
«Вдруг мы услыхали два гулких взрыва. Даже кок с «Малютки» – и тот безошибочно узнал знакомый каждому из нас взрыв двухтонной торпеды. «Джон Карвер» являл собой удобную мишень, и боевой опыт наших подводников сразу же помог им понять, какой опасности мы подвергались… Поднявшись на палубу, я увидел побледневшего Мейера (капитан транспорта. –
Бомбежка была столь интенсивной, что потопившая «Вильям Эстейер» лодка, по мнению нашего бывалого подводника, вряд ли могла отважиться на новую атаку в ближайшее время. Капитан «Джона Карвера» ему не поверил, а на предложение спокойно пойти отдохнуть, откровенно обиделся. Но потом все-таки спросил, может ли мощное охранение конвоя надежно защитить транспорты от немецких подлодок.
«От хороших вряд ли», – ответил Иоселиани и поведал американцу несколько историй о том, как он сам и его товарищи по Черноморскому флоту топили немецкие транспорты, находившиеся под ничуть не меньшей охраной.
«На всех кораблях конвоя загрохотали пушки. Сигнальщикам всюду мерещились перископы немецких подводных лодок. За перископы принимались даже многочисленные льдинки, плавающие в районе Медвежьего острова, мимо которого шел конвой».
По мнению советских офицеров, огонь велся беспорядочно и угрожал, прежде всего, своим же кораблям. О чем наши и не замедлили сказать в ответ на вопрос, откуда сейчас может грозить опасность: мол, самое опасное – это американские снаряды.
Вскоре было объявлено, что глубинными бомбами с самолетов потоплены две немецкие лодки. А через час сообщили еще о двух пораженных лодках. Иоселиани язвительно заметил, что «Малютку» не раз «точно так же топили немецкие летчики, и, пока в немецкие штабы летели хвастливые донесения, мы спокойно отлеживались на грунте или уходили в свою базу… Одна-единственная немецкая лодка, утопившая «Вильям Эстейер», может быть, терпеливо выжидала удачного момента, чтобы всплыть и пополнить запасы тающей электроэнергии».
Подводные лодки еще не раз пытались атаковать этот конвой, но охранение первоначальных ошибок не повторяло. Самолеты с авианосцев постоянно патрулировали окрестности и принуждали немецких подводников погружаться, теряя скорость, и отставать от конвоя.
После капитуляции Италии союзники передали СССР часть ее флота. Один из миноносцев, уже изрядно устаревшей конструкции, вошел в состав Северного флота под именем «Живучий». Однако именно конструктивные особенности корабля старой постройки пригодились советским морякам в единоборстве с немецкой подводной лодкой
8 декабря «Живучий» участвовал в групповом поиске подводных лодок на переходе Иоканка – Кольский залив. В 22.42 радиометрист Любимкин обнаружил «малую цель» на дистанции 42 кб. Корабль подвернул на цель, объявили боевую тревогу. Наконец последовала команда артиллеристам: «Осветить цель». В призрачном свете разрыва осветительного снаряда сразу увидели на дистанции 2 кб подводную лодку, выпустившую две торпеды – они прошли у самого борта. Последовала команда: «Право на борт, на таран!», через мгновение «Живучий» на полном ходу врезался в противника.
