— Мы не знали, кому принадлежало изуродованное тело, — пояснил Авдий, — посему, увидев у столба цепочку, мы едва ли могли надеяться на ваше чудесное избавление.
— До чего искусные разведчики! — продолжал издеваться Сатаро.
— Довольно! — рявкнула Реция, с вызовом уперев руки в бока. — Не время и не место! Если выжить желаете, объединяйтесь, а не враждуйте!
— Хоть одна женщина в моем окружении говорит разумные вещи! — громко парировал Руфин Кицвилан, и рыжеволосая бунтарка сверкнула в его сторону оценивающим взглядом.
Не было в глазах её ложной скромности, и Акме это позабавило: обычно мужчины смотрели на женщин, как на товар, беспардонно оценивая прелести её фигуры, лица, реже — одеяния. Нынче же Реция позволила себе глядеть так на мужчину, будто она прохаживалась по рынку, а растерявшийся Руфин являлся выставленным на продажу жеребцом. По лицу разбойницы зазмеилась обворожительная насмешка, сильванский вельможа же негодующе покраснел, развернулся на каблуках и отошел от неё подальше, рассмешив Рецию.
Саардцев удалось утихомирить, с облегчением убрали мечи в ножны нодримцы, с долгим недоверием глядел на противников кеосский отряд. Лишь Сатаро не желал смириться со своим поражением и протянуть руку мира тем, кому он проиграл.
— Целитель! — позвал неугомонный Ягер, с вызовом глядя на Лорена. — Если ты столь могуществен в своем искусстве, займись Его Высочеством кронпринцем Нодрима. Он ранен.
— Благодарю, — добродушно отозвался Густаво. — Но плечо мое уже заживает…
— Если вы и дальше намереваетесь тревожить его участием в битвах, оно никогда не заживет, загноится, и вы можете погибнуть, — негромко и строго заметил Цесперий.
Лорен распорядился нагреть воду, приготовить Его Высочеству чистую одежду и не мешать ему.
— Я хочу посмотреть, как ты исцеляешь, — шепнула брату Акме.
Холодное и мрачное лицо целителя преобразилось улыбкой.
— Чем я могу помочь? — подскочила сияющая принцесса.
Улыбнулся шире. И столь нежна, столь лукава и прекрасна была эта улыбка, что Акме захотелось поблагодарить Плио за подобную радость. Целитель коснулся щеки принцессы, мягко, мимолётно, и проговорил весёлым и, в то же время, назидательным тоном:
— Для начала вам обеим не помешает умыться. Та, рыжая, дочь разбойника, но не столь перепачканная, как вы…
Лазурные глаза Плио обратились к Реции, располагавшейся на привал неподалёку, оглядели её придирчивым взглядом и сверкнули с искоркой самодовольного превосходства.
— Почему ты смотрел на неё? — холодно спросила она.
Акме засмеялась.
— А она ревнива, братец! — шепнула девушка и отправилась к ледяным ручьям.
Лорен, улыбаясь широко и искренне, подошёл к Густаво, который все это время слышал их разговор и не сводил с них глаз. Когда Его Высочеству Густаво помогли снять колет и рубаху, целитель, не дотрагиваясь до раны немытыми руками, внимательно оглядел ее.
— Кто обрабатывал рану? — спросил он прохладным деловым тоном, от которого Плио пришла в восторг.
— Господин Цесперий, — отвечал кронпринц.
— Я не имею права ни хвалить вас, ни порицать, господин Цесперий, — произнёс Лорен. — Это было бы слишком самонадеянно с моей стороны.
— Что за глупости, господин Рин! — с вежливой улыбкой молвил фавн. — Вы талантливый целитель. Мне любопытно услышать то, что вы об этом думаете.
— Рана обработана превосходно, но, несмотря на это, при подобном образе жизни, без отдыха, в вечной опасности, плечо заживет очень не скоро.
— Какой ещё здесь можно отыскать образ жизни, целитель? — ухмыльнулся Хельс. — Живым бы остаться.
Акме, тем временем заплетя волосы свои в толстую косу, у ручья занялась руками, лицом и шеей. Вода была холодна, пальцы окоченели, а щеки раскраснелись. Вспомнив о полотенце, Акме собралась вернуться к лагерю, но остановилась. Она вспыхнула от волнения и удовольствия: Гаральд Алистер, глядя на неё без улыбки, присел рядом, протягивая ей чистое полотенце.
— Благодарю, — прошептала она, беря в руки полотенце и погружая в него краснеющее лицо.
С мокрых прядей черных волос её несколько капель упало ей на щеку, и Гаральд, не заботясь о том, что за ними искоса наблюдают, стер их пальцами, пальцами же провел по губам её и улыбнулся.
— Ты счастлива? — спросил он.
— Да. Теперь все самые любимые рядом. Не смела мечтать о большем.
— Акме!.. — позвал Лорен.
— Не мешай ей, целитель, она со своим возлюбленным, ей не до тебя… — услышала она голос Реции.
Нежно пожав руку Гаральда, она улыбнулась ему, светло и предано, и отправилась к брату. В памяти мужчины встала подобная же сцена: лес Кереев, нападение коцитцев, ужасы Кура. Тогда уходила она всего на несколько минут, а нашёл он её только через много дней. Побледнев, он сразу последовал за нею.
Вода была нагрета, целитель тщательно отмыл руки свои и принялся промывать рану Густаво.
— Не загораживайте мне свет, — раздражённо потребовал он.
— Своей сварливостью ты теперь до изумления похож на нашего дядю, — усмехнулась Акме.
— Зачем тебе вода? — спросил Кицвилан. — Ты же светом своим…
— Все тебе надо знать, — отозвался Элай.
