Акме со своими лазурными глазами, жаждущая прикоснуться к запретной для нее, но родной силе, сквозь густой туман зловещих и елейных шепотов ветров, сладких посулов более глубокого и неизвестного голоса, помнила же о том, сколь страшной опасности подвергались ее спутники. Она была уверена в том, что лишь она сможет охладить пыл демонов без боя, поэтому сделала несколько решительных шагов вперед, пока ошалелый Гаральд не дернул ее назад, воскликнув:
— Что ты делаешь?! Очнись, наконец! Это не люди, с ними нельзя договориться! Это не домашние собаки, которых можно приласкать! Это демоны, небольшая армия. Они подчиняются лишь своей воле или воле своего господина, который питает силы свои лютой ненавистью к людям! Они разорвут тебя!
Акме обратила к Гаральду свои чудовищно безжизненные глаза, полные мертвой лазури, и едва ли вспомнила, кто перед нею и сколь много значит для нее этот человек. Она забывала себя и остальных, и лишь Лорен с трудом удерживал ее от прыжка в забвение.
Сатаро усмехнулся и провозгласил:
— Если не забросают камнями меня за слова мои, я скажу, что ее они не разорвут, ибо с чего бы рвать им своего же господина?..
На несколько мгновений повисла тяжелая тишина. Гаральд зверем поглядел на него и выдохнул, едва удерживая в руках свое бешенство:
— Да как… ты… посмел… говорить…
Сатаро помрачнел и, высокомерно глядя на него, процедил:
— Прежде чем позволить себе глядеть на меня подобными глазами, герцогский сынок, открой их пошире и увидь, наконец, за кем ты решил приударить!..
Бесспорно, оскорбленный Гаральд ответил бы за обиду, и неизвестно, чем бы кончилась эта драка опытного карнеоласского шпиона и огромного нодримского оружейника, если бы Акме не вырвала локоть из рук Гаральда и не направилась бы решительным шагом к демонам, ничего не слыша и ничего не видя, кроме тех, кто неподвижно застыл в противоположной стороне, сверкая глазами.
— Назад! — будучи вне себя рявкнула она, выставив перед бросившимися к ней брату, Гаральду и Сатаро, руку; пальцы угрожающе вспыхнули голубым огнём.
Молодые люди потрясенно, но неуверенно попятились. На ладони её, объятой всполохами огня, виднелись тонкие черные изогнутые линии, перечеркивающие важнейшие линии, свойственные человеку. Они ядом проникали в ее сосуды и неторопливо бежали вверх по руке, уже достигнув запястья.
Акме слышала, как тихонько поскуливают демоны. Она оценила осторожную поступь огромных когтистых лап. Они будто подкрадывались к ней. Несмело, нехотя, пугливо. Изучающе.
В страшных глазах их увидела она не свирепость, а мольбу о помощи. Её же слышала она в тихом постанывании этих несчастных существ, души которых были веками заперты в таких жутких телах за былые провинности и были осуждены служить своему кунабульскому господину, коротавшему вечность во тьме.
Чем ближе подходили они друг к другу, тем ниже сгибали демоны лапы, тем ниже и покорнее опускали головы. Акме не боялась их, даже несмотря на то, что размерами они нисколько не уступали взрослому бурому медведю. Они остановились в паре шагов друг от друга. Двое огромных демонов и невысокая девушка.
Она вытянула вперед светящуюся лазурью правую руку, изуродованную тонкими черными удлинявшимися линиями, будто узорами.
Демоны скулили и медленно к ней приближались, своими уродливыми безгубыми и безносыми мордами потянувшись к ее руке.
«Пропустите нас», — мысленно попросила она, будто гипнотизируя их распахнутой ладонью, на коже которой плескался господский огонь: их проклятие и благословение.
Они приветствовали её, стремясь коснуться её руки, будто высшей для них благодати.
— Акме! — раздалось несколько предостерегающих перепуганных возгласов, но она не слышала ничего, кроме Иркаллы и её рабов.
Девушка коснулась головы одного из демонов, погрузила пальцы в густую теплую жесткую шерсть. Другую ладонь она положила на голову второго кунабульца. Оба смиренно склоняли колени, скулили и в блаженстве прикрывали кроваво — красные глаза.
— Она гладит демонов! Она гладит демонов! — изумленным ветром носилось по отряду путников. — Они приклоняются перед нею!..
— Ведьма!.. — выдохнули несколько зараколахонцев.
— Она может повелевать их волей! — пробормотал капитан Гайре, недоверчиво глядя на Гаральда Алистера.
— Это нам на руку! — радовалась Плио.
— Если только не обратит она волю эту против нас… — в ужасе шептал Мирослав.
— Кажется, ты говорил, что их нельзя приласкать?.. — прошептал Арнил, искоса поглядев на Гаральда. — Они — котята в её руках.
Акме, едва ли отдавая себе отчет в том, что делает, гладила их морды, клыки, не помещающиеся в пасти, веки, рога и уши, все более проникаясь к ним чувством, напоминавшим доверие и жалость. Они молили её о милости даровать им освобождение и покой.
— Акме… — позвал Лорен, делая несколько шагов вперед.
В мгновение ока демоны отступили и оскалились, рыча. Мольба сменилась угрожающим повизгиванием, Акме ощутила ненависть.
Руки девушки вспыхнули голубым сиянием и вновь легли на головы чудовищ. Те успокоили злобу и вновь поклонились ей.
