Лорен, крайне встревожено глядя на сестру, настоятельно порекомендовал герцогу разделить с ним ужин, обратившись к нему по имени, просто и сердечно. Гаральд рассеянно кивнул, повернулся было к Лорену, но сделал несколько твердых шагов вперед, заключил Акме в объятия и крепко прижал к груди с ее именем на устах.
Раскаяние горячей волной разлилось по ее душе, и она зажмурилась от боли. Ей стало нестерпимо стыдно за свой непозволительный эгоизм. Этот человек потерял отца, с которым он всегда мечтал быть дружен, но с которым никогда не был, и в наследство получил столь тяжелую ношу. Он любил ее несмотря ни на что, она видела это даже сквозь туман кунабульских переживаний. Она была его утешением и отрадой. Но ей предстояло сказать, что и ее ему скоро придётся потерять.
Она не знала, как рассказать все это человеку, и без того убитому горем.
— Останься со мной, Акме, — вдруг прошептал Гаральд, тихо, твердо, умоляюще, и ошеломленная девушка задрожала крупной дрожью.
Он догадывался. Он чувствовал, что она ускользала от него, а он сжимал кулак, до крови впиваясь ногтями в кожу, но не мог удержать ее.
Акме не ответила ничего, не смея давать ложную надежду. Она лишь обняла его в ответ и лицом прижалась к его широкой груди, вдыхая аромат его одежды, его шеи, запоминая его тепло так, чтобы она могла вспоминать его там, в небытии, и молиться за него, где бы она не оказалась.
Лорен и Реция сочли необходимым оставить их одних. Акме роняла слезы не переставая, а Гаральд, болезненно сжав брови у переносицы, целовал ее дрожащие губы, мокрые щеки и глаза, сквозь трепещущие ресницы и закрытые веки которых лился проклятый молочно-голубой свет.
Более всего Гаральд боялся, что она уже приняла решение.
Но в данную минуту Акме была не в силах принимать решения или вообще думать. От его поцелуев у нее опасно кружилась голова, сбивалось дыхание. Никто не мог пробудить в ней такие сильные чувства, как Гаральд Алистер. К тому же, Иркалла отняла у нее много сил, а Эрешкигаль продолжала забирать их, упорно прокладывая себе путь на свободу. Отказывавшаяся от надежд обоих, отлично осознававшая безысходность своей будущности, Акме попыталась глубоко вздохнуть, не смогла и начала падать. Гаральд в испуге подхватил ее и усадил на скамью.
— Она еще слаба! — рыкнул Лорен, услыхав напряженное восклицание Гаральда.
— Нет, Лорен, — выдохнула Акме, медленно приходя в себя. — Простое головокружение…
Но тут нестерпимая боль сковала все ее тело, и девушка сдавленно вскрикнула. Голоса, мрачные, утробные, ледяной волною сомкнулись над ее головою, унося все глубже, все дальше от солнечного света. Она слышала пение Эрешкигаль, черное, как кунабульская ночь, но не понимала значения слов.
Гнилые черные узоры вновь начали проступать на лице девушки, а на руках стали ярче. Громко и натужно пыталась она вздохнуть, но Эрешкигаль стиснула ей горло и накрыла сознание черным платком. Она гасла и слабела, теряясь в страшном омуте без света, без тепла. Пока тьму стрелою не пронзил белый свет, который тотчас начал разливаться, быстро разгонять гиблый мрак. Он сжег путы, сковавшие волю Акме, и они растаяли на ней, будто льдинки у огня.
Она почувствовала что-то сильное, надежное и теплое, удерживающее ее. Голоса Иркаллы стали тише, а интонации — спокойнее. Голос Эрешкигаль растворился в голосе брата, зовущем ее. И столь тепло и спокойно ей стало, что Акме, не приходя в сознание, уснула безмятежным сном на целительных руках Лорена Рина.
Следующее утро принесло облегчение. Акме не застала брата. Король Карнеоласа вызвал его на совет, на котором должна будет присутствовать вся верхушка лагеря.
— Ты перепугала нас, — со вздохом сказала Реция, наблюдая за тем, как Акме с аппетитом поглощает свой завтрак. — На крики сбежались слуги и стража, которую выставил у нашего шатра государь Арнил.
— Отныне все знают о том, что сестра целителя безумна и несет в себе тёмное начало, — глухо отозвалась девушка, отложив тарелку с недоеденным завтраком; аппетит испарился столь же быстро, сколь и желание появляться на улице.
— Чепуха! — отмахнулась Реция. — Порою полезнее гулять по столь людным местам, и я скажу тебе, что по лагерю ходит любопытный шепот. Мне неведомо как, но многие знают, что эрсавийский целитель из рода Рианоров лишь оттеняет и удерживает твою мощь, чтобы она не вырвалась наружу в неподходящее время. Они знают, что ты сильнее всех.
— Начинается!.. — буркнула Акме, подруге не поверив нисколько. — Полагаю, они шепчутся о том, что сестра того самого эрсавийского барона из рода Рианоров опасна и ее не следует подпускать к людям. Не удивлюсь, если они уже знают о том, какое отношение я имею к Иркалле и супруге бога тьмы.
— Не бери в голову, — парировала Реция, и Акме задорно улыбнулась. — Но сильнее всех испугался Гаральд. Его нельзя было оторвать от тебя даже после того, как ты заснула, и Лорен объявил, что тебе нужен покой.
