— … Арнил, мы никогда не относились к вероятности твоего правления столь серьезно, сколь следовало. Ты мечтал об ином, а я не желал спускать тебя с небес на землю. Я отдавал все внимание свое Дарону, недооценивал тебя, не доверял тебе и покидаю этот мир с тяжелой душой. Но у меня остался лишь ты и Карнеолас. А у Карнеоласа, построенного мною и моим отцом, не осталось никого, кроме тебя. Государство всегда остается ребенком. Оно всегда нуждается в крепкой руке. Из него можно вылепить все, что пожелаешь, нужно лишь время. Ты силен и умен, посему, если возложишь ты на плечи свои заботу об этом ребенке, жизнь отца моего, наших с тобою предков, моя жизнь не будет напрасной. Исполни честолюбивую волю умирающего и стань новым отцом народу, который уже отвернулся от меня и с надеждой смотрит на тебя. Я не смею беспокоиться о судьбе Архея, ибо вы, вернувшиеся из глубин Иркаллы, уже победители. Вы стали отцами Архея. Так возьми под крыло мое дитя, как я взял дитя своего отца, и воспитай его так, как я воспитывал. Дай отцу своему и брату без сожалений покинуть тебя. Будь воля моя, я бы никогда не возложил на тебя столь непосильную ношу, но кровь обязывает. Ты — Вальдеборг, прямой потомок великой династии. От кого, как не от тебя Карнеоласу ждать благословения?..
Арнил сглотнул. Лицо его, бледное и покрывшееся испариной, пыталось сохранить торжественное и прохладное выражение. Но брови его и губы ходили ходуном, руки тряслись. Прощаясь с мечтами, он взял молот и нанес последний, сокрушительный удар по их стене, решительно вымолвив:
— Я не подведу тебя, отец. Верь мне и не тревожься.
Трен еще несколько мгновений глядел на сына мучительным взором, глубоко вздохнул, обратил лицо к потолку и медленно закрыл глаза. Тишина свинцовой тяжестью опустилась на мертвые поля Кунабулы. Тихо и печально Лорен и Скипий констатировали смерть государя Трена. Тогда писец скорбно отложил перо, опустив голову, но лишь на несколько мгновений. Обливающийся слезами Асит вышел из шатра и что-то тихо обронил. Слова его подхватило несколько несмелых голосов, весь шатер, а после снаружи раздались громогласные крики: «Король умер! Король умер!»
Арнила, трясущегося, полуобморочного, подхватило стремительным потоком. Его вытолкали из-за занавесей, где он предпочел бы остаться навечно, вытолкнули из шатра на свет, и море людское разнесло по лагерю новую фразу: «Король умер! Да здравствует Король! Да здравствует Его Величество Арнил Вальдеборг!»
Его Величество Арнил Вальдеборг в ужасе разглядывал бушующую толпу, его приветствовавшую. Не участвовавший еще ни в одной битве с полчищами демонов, но зарекомендовавший себя, как один из Покорителей Иркаллы, как прозвала молва кеосский отряд, еще совсем молодой, неумытый после долгого путешествия, король растерялся. Горе и испуг теснились в его душе, и он не ведал, как себя вести. Толпа низко поклонилась ему. Низко кланялся генерал Жозел Капуи, низко кланялись советники, Личная Гвардия Трена во главе с Огилием Верусом, ошарашенным, но смиренным, низко кланялись послы, воины, атийцы, все целители, лекари, пажи и слуги. Даже кронпринц Густаво Акра и принцесса Плио кланялись ему из тени шатра.
Не склонили голов своих лишь две темные фигуры в толпе, завернутые в плащи. Одна из них откинула капюшон, чтобы лучше разглядеть столь историческое событие, и Арнил узнал в ней рыжеволосую Рецию. От изумления раскрывшая рот, она смутилась, поймав взор нового короля, огляделась и поторопилась изобразить поклон. Он перевел взгляд на другую фигуру, не сомневаясь, кто скрывался под черным, как смоль, саваном. Из широкого рукава появилась тонкая рука, исписанная гнилыми узорами, и слегка отодвинула край капюшона. Немного света проникло под ткань, и Арнил узрел столь дорогое ему бледное лицо. Молочно-голубой свет, заливший глаза, когда-то казавшийся ему столь зловещим, нынче же бальзамом пролился на его воющую душу. Акме Рин, одна из Рианоров, которых он научился ценить и полюбил всем сердцем, пристально глядела на него, а после низко поклонилась ему, вновь скрыв свое лицо под капюшоном. Она приняла его, верила в него, благословила его и даровала ему тех самых сил, которых не доставало в самые первые минуты, чтобы собраться с духом, гордо развернуть плечи и встретить невзгоды, не дрогнув.
«Моя судьба в моих руках», — подумал Его Величество государь Арнил и обратился к своим подданным с короткой, но меткой речью, решительно переступив порог и ворвавшись в новую жизнь, в сторону которой еще несколько часов назад он и не глядел вовсе.
Затихла мертвая земля. По серым просторам гулял лишь пронзенный неведомыми голосами ветер. День заканчивался вихрями золота и рубинов, каскадом рассыпавшихся по аметистовым небесам и разукрасивших солнце в зловещий багрянец. С востока шелковым покрывалом тянулась тьма, нетерпеливо поглощая румяный закат и погружая вражеские земли во мрак.
