Демонов ждали каждую минуту, но нападение их все же стало неожиданным. Впереди едущие зоркие гонцы примчались к Трену и Жозелу Капуи, доложив, что кунабульцы будут здесь через несколько минут, что движутся они с огромной скоростью и что их — небывалое количество.
Арбалетчики скрылись за камнями холмов, пятиметровые копья ежовой шкурою покрыли первые ряды, лошади заволновались, но крепкие руки наездников не давали им и шага в сторону ступить.
Между тем земля дрожала. До воинов доносились звериные вопли врагов вперемешку с их человеческими стонами. Воздух затрещал барабанной дробью тысяч тяжелых лап и напряжение людским.
Вскоре и Трен с Весхельмом увидели обсидиановые моря, ураганной волною приближавшиеся к ним, дабы смыть их с лица земли первым же ударом. Демоны были неисчислимы. Они едва ли не закрыли собою горизонт.
— Господь Спаситель! — выдохнул Жозел Капуи. — Держать строй!
Арбалетчики выпустили стрелы свои, будто когти, и первые ряды демонов покосились, вторые и третьи споткнулись о первые, а остальные раздавили их своей неустанной сплошной массой, губя своих же сородичей. Сила и скорость их была такова, что, даже наколовшись на длинные копья, они при первом же соприкосновении вонзились глубоко в ряды войск.
Вторая фаланга, узрев, что первая дрогнула при первом ударе, вонзилась в сплошной вражеский поток с двух сторон, навалившись на них всем грузом.
Шум оглушал. Везде сверкали когти да клыки, разбрызгивающие темно-зеленый яд. Летели оторванные конечности, лилась багровая кровь.
Трен размахивал мечом в самой гуще сражения, когда один из небольших, но шустрых демонов с ног сбил коня его, молниеносно набросился на государя, схватил его цепкими лапами и отшвырнул его со своего пути прямо в черную вражескую стену. Личная Гвардия и атийская конница во главе с самим Аберфойлом Алистером нерушимым молотом ударила в голодно осклабившихся демонов, уже кинувшихся к бездыханному вражескому государю.
Дарон Вальдеборг фурией вгрызался в осатанело вопящих демонов, не жалея сил, не жалея воинов своих. Он думал лишь о том, чтобы облегчить напор на фалангу своего отца, не слыхав воплей, громом разливавшихся по округе: «Государь Трен ранен! Государь Трен ранен!» В то время как самого государя, возможно, уже не было в живых.
Весхельм Акра, неся победоносное сияние нодримского грифона, занял место Трена, помогая воинам, несшим тело карнеоласского повелителя, добраться до безопасного холма и оставить короля на попечении у лекарей.
Густаво Акра и его немногочисленную Личную Гвардию нещадно выбили из черного потока.
— Ваше Высочество, там люди! — закричал кто-то из воинов, указывая на запад.
То действительно были люди верхом на конях, покрытые темной кожею, темноволосые, златокожие. Численность их была невелика, и все они до последнего летели прочь от сражения, обратно к Вратам Апепа.
Узрев людей средь зверей, нодримский кронпринц не поверил глазам своим. Недоумение, ярость овладела им, и он, яростно и бессвязно закричав, пустил коня своего бешеным галопом в погоню за коцитцами. В золотых кудрях его игрался пропитанный стонами боли умирающих и ароматом крови ветер, в лазурных глазах его сверкала ненависть. Напрасно кричал капитан Личной Гвардии, моля кронпринца своего остановиться.
Густаво ястребом следовал за отдаляющимися людьми, за спиною оставив, казалось, несметную армию Кунабулы, свою Личную Гвардию, остановленную взявшимся ниоткуда отрядом людей, подобных тем, что преследовал Густаво Акра. Они были невелики ростом, но на изумление свирепы, с черными заковыристыми письменами на крепких телах, с резвыми мечами да стрелами.
На глазах Личной Гвардии их кронпринца засыпали стрелами далеко впереди, схватили и вместе с ним скрылись за холмами.
Так ответила алчная Кунабула за вторжения людей на свои земли.
Это было чудо, невероятное чудо! — встретить в беспринципной глуши Зараколахона человека из мира, ставшего драгоценным прошлым. И Акме так боялась вспоминать это прошлое. Она похоронила его в пепле Кура, на коцитском алтаре вместе с радостью, чувствами, памятью и любовью. Вместе с рассудком она лишилась и своей души, и всего, что раньше было ей дорого.
Теперь в её новый мир тьмы, испытаний, боли и крови пришёл Гаральд Алистер. Неся за собою тень того прошлого, его такую маленькую, но такую драгоценную частицу. Высокий, широкоплечий, мрачный, бесконечно уставший, с лихорадочно сверкающими глазами, но спокойный и непоколебимый, словно скала. Он явился из похороненного ею мира, появился призраком в её новой страшной жизни.
И сразу же угодил в плен. Атийца подвели к Мирославу и Сакруму. Гости, собравшиеся в беседке по приглашению Мирослава, замолчали. Все глядели на молодого пленника и молча ожидали, как распорядятся его жизнью главы Саарды и Шамшира.
— Оставьте нас, — отдал короткое распоряжение Мирослав, и гости поспешно поднялись и начали покидать вечер.
