— Не станем же торопить событий, господа, — Аккаста выпрямилась, и улыбка ее стала холоднее. — Я предоставлю вам помощь, как только возникнет подобная необходимость.
Трен Вальдеборг невольно восхитился и раздражился, в то же время. Государство ее, оставшееся в одиночестве едва ли не тотчас, как Аккаста стала ее правителем, могло быть сметено сильнейшими государствами Архея — Карнеоласом, Полнхольдом и Нодримом. Но Аккаста без оглядки бросала им вызов, по-прежнему не желала идти на попятную, будто у нее оставался выбор. Она, в угол прижимаемая главами столь мощных стран, взирала на них несколько снисходительно и горделиво. Она будто ждала, когда они, кусая ее, подберутся к ней, неподвижной, поближе, чтобы она могла мертвой хваткой вцепиться в их загривки. Но ни Весхельм, ни Густаво, ни Трен нисколько не смутились. Они ожидали подобного.
— Гадюка! — яростно плюнул Весхельм, когда они с сыном остались одни в шатре перед сном, чтобы обсудить череду недавних событий. — Чем больше мы давим на нее, тем длиннее становятся ее клыки!
— Будто первый раз, отец, — сдержанно отозвался Густаво. — Она и без наших рычаний знает, где ее место. Но стоит ей его признать, ее разорвут на части. Посему она не поддается. Стоит опасаться ее козней. С ней не следует связываться. Это плохо для нас кончится.
Говорю тебе, надо ее уничтожить! — прошипел Весхельм.
— Тронешь ее — и она сделает бросок. Но если с двух сторон, если Трена поставить на одну ступень с нами, все может закончиться весьма удачно для нас. Во всяком случае, сейчас не время, отец. У нас полно других забот.
Весхельм не стал возражать.
Трен, облаченный в свой длинный удобный халат, несколько разомленный после горячей ванны и готовый ко сну, занимался бумагами в своем шатре, когда ему доложили, что его желает видеть королева Акидии.
Глубоко и терпеливо вздохнув, Трен с полминуты помечтал, как стража выталкивает ее взашей, после все же кивнул, не поднимая более глаз.
Королева была в своей царственной амазонке, без вуали, без шляпки, с распущенными по спине темными волнистыми волосами. Глаза ее, словно два мориона, нахально сверкали, а на губах застыла темная улыбка.
— Вы забыли что-то сказать мне, Ваше Величество? — прохладно осведомился Трен, не отрываясь от своих донесений, не переставая бегать пером по строчкам.
— До чего же ты негалантен, владыка, — промурлыкала та, без приглашения усаживаясь напротив Трена. — Ты не поднялся при моем появлении, не предложил мне сесть, не смотришь на меня, делая вид, что слишком занят…
— Зачем ты приехала, Аккаста? — перебил ее государь, откинувшись на стуле и свысока глянув на нее.
Взгляд его был угрожающ, но его недружелюбие нисколько не смутило королеву. Она открыто и с интересом смотрела ему в глаза, слегка набок склонив голову. Волосы ее столь выгодно обрамляли ее лицо, что она казалась девочкой. Узкая красивая рука ее, затянутая в черный атлас, безмятежно лежала рядом с его бумагами, и Трену эта аккуратная ручка на мгновение показалась цепкой когтистой лапой плотоядного зверя, прибывшего погубить его.
— До меня дошли слухи о произошедшем сражении, — тихо ответила она, пронзая глаза его своим темным пристальным взглядом. — Мне доложили, что и Эреслав, и Трен изрядно потрепаны. Я заволновалась и тотчас решила во всем лично удостовериться. Я видела Эреслава, и легче мне не стало. Но ты невредим. Я тревожилась.
— За меня ли ты тревожилась? Или за то государство, что прочишь себе в защитники?
Улыбка сошла с губ Аккасты. Глаза засияли гневным светом. Лицо ее мгновенно потемнело, и она прошипела:
— Я знаю, Трен, Акидия для тебя — лишь клубок ядовитых змей, а я — самая ядовитая из всех. Но я еще и женщина…
— Никак с любящим сердцем?.. — не без некоторой язвительности пробормотал Трен.
— Ты свинья, владыка…
— Вот каких животных нам следует иметь на своих знаменах. Тебе гадюку, мне — борова. Несильно мы друг другу подходим, а? Что тебе нужно от меня? Карнеолас? Ты его не получишь. Защита Акидии? Если будешь хорошо вести себя, я обдумаю это. Свадьба? — это смешно. Ты и так для племянницы своей заполучила моего сына.
— У племянницы своя жизнь. Скорее, это более на руку Сильвану, нежели мне. Пусть Альвария — моя племянница. Но она принцесса Сильвана.
— Ты свободолюбива, Аккаста. Ты на дух не переносишь замужества.
— А если я желаю быть с тобою? До самой старости.
Трен изумленно взглянул на нее, после засмеялся. Поначалу тихий, смех вырос до громогласного хохота.
— Я не доживу с тобою до старости. Карнеоласцы заклюют меня еще до свадьбы. Как бы Дарона они не заклевали.
— Отдай корону свою сыну, а сам стань королем моей земли.
Трен вновь усмехнулся:
— Хитра. Племянница — королева Карнеоласа, сын мужа — его король. Вот тебе и защита, и все на свете.
Трен Вальдеборг перегнулся через стол, медленно к ней приблизившись, и тихо отрезал:
— Нет, Аккаста.
— Не торопись отвергать меня, владыка, — сдержанно, но менее любезно и менее довольно сказала та. — Не забывай, что я не одна из твоих придворных шлюх. Я — королева.
