— К тому же, я нравлюсь тебе, — прошептала она, внимательно взглянув на него.
Трен не стал возражать. Ему нравилась ее привлекательность, кошачья грация, зрелость, хитрость, стойкое упрямство, мужество, любовь и верность к государству, которое все ненавидели. Но необоснованные притязания ее на территорию его и его свободу отталкивали короля. И несмотря на то, что ему всегда было плевать на общественное мнение, он знал, что ни один человек в Архее не одобрит его покровительство Акидии.
— Я дам тебе все, Трен, — прошептала Аккаста, и начался танец ее диковинного голоса и посулов. — Ты хочешь мою армию? Я дам ее тебе. Если она мала для тебя, из Акидии я вызову еще воинов. У меня их много. Я дам их тебе. Только тебе. И никому более. Мне безразлично, что будет с Эреславом, с Весхельмом. Я лишь желаю, дабы ты, Трен, остался жив и здоров.
Ее проникновенный шелест жаром спустился к сердцу его. Нежность ее голоса и страстность взгляда потрясли его. Но никак не мог избавиться он от ощущения, что шепот этот походил на шипение.
Трен глубоко вздохнул и тихо произнес:
— Ты хоть понимаешь, что сделают со мною Весхельм и Эреслав за мои лобзания с тобой? Они разорвут меня, и тогда кому ты сладкие слова нашептывать будешь? И кто защитит тебя? Кроме меня, тебя и слушать никто не пожелает.
— Рискни, Трен. И никогда не познаешь ты любви сильнее.
— А Карнеолас захлебнется в крови. Ты предлагаешь мне играть жизнями тысяч. Достаточно того, что эти твари отгрызают от нас огромные куски. Я устал, Аккаста. Завтра ли, послезавтра — тяжелая битва. Ты — удивительная и очень привлекательная женщина, но единственное, чего я страстно хочу — положить конец этой войне.
Аккаста поднялась. Темной угрозой пылало лицо ее. Она обошла стол, подошла к Трену, который со спокойным выжиданием глядел на нее. Он думал о том, что сейчас она либо начнет раздеваться, либо выхватит кинжал и всадит ему в горло. Одно из двух. Но она лишь села к нему на колени, заглянула ему в глаза и поцеловала, горячо и властно впившись в его губы. Трен не отпихнул ее и не вышвырнул из шатра, как мечталось ему еще несколько минут назад. Поначалу он пытался отстранить ее из опасений, что кто-нибудь войдет и застанет страстно целующихся непримиримых врагов. Но Аккаста быстро заставила его отказаться от своих намерений. Он обхватил ее тонкую талию без корсета, которые любила Габриэла, прижал к себе эту опасную женщину, до нитки пропитанную смертоносным ядом, и уже собрался не противиться акидийскому соблазну, как королева, поцелуями покрывающая грубые щеки его и губы, внезапно медленно отодвинулась от него, скользнула взглядом вниз по его груди и животу, улыбнулась и прошептала:
— Я была права, Трен. Я нравлюсь тебе.
Она еще раз поцеловала его губы, поднялась и вышла в ночь.
Загремели фанфары, застучали копыта, тусклый дневной свет позолотил доспехи воинов. Несметная армия Карнеоласа и Нодрима отправлялась на запад.
Утром, когда Аккаста вновь вошла в его шатер, когда пажи помогали ему одеваться, Трен велел ей вернуться к сильванцам. Глаза ее лихорадочно сверкали, губы ее подрагивали.
Она лишь на удивление покорно кивнула и проговорила:
— Прошу тебя, возвращайся.
Государь молча кивнул, сурово поджав губы. Присутствие слуг раздражало его.
— Оставьте нас, — строго распорядилась королева.
Пажи несколько удивленно покосились на своего государя, поклонились им обоим и скрылись из виду. Тогда Аккаста бросилась ему на грудь, защекотала дыханием своим его губы, шепча:
— Я буду ждать тебя. Если тебе понадобится помощь, я переверну весь Архнй с ног на голову, лишь бы собрать для тебя такое войско, которое смогло бы спасти тебя.
— Ты просто вздорная девчонка. А я в свои пятьдесят с гаком так и остался глупым мальчишкой. Выходит, я ничем не отличаюсь от своего Арнила.
Аккаста тихо засмеялась, поцелуями покрыла лицо его и губы, после выпорхнула из шатра и до самого отбытия армий держалась от Трена в стороне.
Трен Вальдеборг отказывался верить в ее к нему искреннюю привязанность, он полагал, что Аккасте нужно покровительство Карнеоласа, но она нравилась ему. Она разгоняла его кровь, что было не под силам Габриэле, она, дикая и ядовитая кобра, пробуждала его ото сна. Он знал, что если он и захочет жениться на ней, даже если и воля его останется неприкосновенной, он до основания разрушит доверие подданных своих подобным браком. Он знал, что она предаст и уничтожит его, если ей это будет выгодно, но не мог без волнения вспоминать и прошлый вечер, и это утро.
Обе армии составляли два гигантских фланга — слева и справа, разделенных на две фаланги.
В первой фаланге горделиво ехали Трен Вальдеборг и Весхельм Акра, во второй — их сыновья со своими Личными Гвардиями.
Воины заметно волновались, но лишь решимость темнела на их лицах. Лев и грифон сияли над союзными войсками.
«Вместе до конца, Трен», — сказал ему Весхельм перед отбытием, протянув ему руку.
«До самого конца», — отвечал ему государь Карнеоласа, пожимая руку.
