И что совершенно восхитило нас, аборигенов, – как смогли несколько простых работяг оживить наглухо убитое поле. Всем в городе было ясно, что бедняг подло обманули. Квадрат площадью в двадцать гектаров несколько лет нещадно засевался подсолнухом, в результате земля становилась все менее и менее плодородной. В последний год это поле вообще никто не взял, и на нем не взошли даже сорняки. Его владельцем числилось учебное хозяйство местного сельхозтехникума. Видимо, растениеводство там не котировалось, и бедную землю сдавали в аренду кому угодно.
Корейцы были неместными и не могли знать, что им подсунули кота в мешке. Поэтому они добросовестно засеяли поле луком, огурцами и капустой. Спустя время ребята догадались, что к чему, но работу не бросили. На своем горбу они таскали воду из канала для полива. Вручную рыхлили твердую, как камень, землю. И к середине лета урожай попер. Стали нужны рабочие руки.
Нам выдали необычный инструмент. Наши тяпки корейцы забраковали сразу. По их словам, от такого орудия больше вреда, чем пользы.
– Вот тебе мотыга! – Главный кореец по имени Виталий вручил мне небольшую штукенцию длиной в полметра.
Больше всего она напоминала смесь кочерги с железным совком для сбора сгоревшего угля из печи. К ее концу был приварен острый, как бритва, квадрат.
Я осторожно повертел непривычное орудие труда. Пацаны сделали то же самое.
Виталий сел на корточки и начал прополку. Каждая грядка была шириной в метр и длиной в километр. На человека приходился один такой ряд в день. Между ними было не больше полуметра.
Мы заметно приуныли. Фронт работы отпугивал. Хорошо, что взяли перчатки.
Через час остановились на перекур. К тому времени мы прошли не больше полста метров. Виталий оторвался далеко вперед.
– Да, старик, умеешь ты находить работу, – похлопал Славка по плечу Дядю Бэ.
Тот не смог ответить из-за усталости. Серёга растянулся между грядок. Сил не было. А ведь прошел всего час!
Жара стояла страшная. Спасали панамки и бутылки с водой.
К обеду каждый из нас прополол треть своего ряда. Решили сходить по домам и подкрепиться. Возвращаться не хотелось.
После обеда работать стало еще тяжелее. Тянуло в сон. Виталий приступил ко второй грядке. Серёга без эмоций смотрел на его старания. Дядя Бэ двигался, будто в замедленной съемке. Славка поправил на голове тюрбан и затянул унылую песню, как будет жить с кем-то в маленькой хижине на берегу очень тихой реки.
Его вытье придало нам свежие силы.
– А что далеко ходить? – кряхтя, съязвил Серёга. – Чем тебе канал не тихая река? Поставь рядом вигвам в лесополосе. Найди цыпу-дрыпу, наплоди детей.
Над полем раздался дружный хохот. Больше всех смеялся человек в тюрбане. Работавшие далеко впереди корейцы посмотрели на нас с удивлением, но ничего не сказали.
Так, за шутками-прибаутками, мы прошли половину своих грядок. Дальше работа пошла веселее.
– Дядя Бэ, а ты на что свои пять рублей потратишь? – допытывался Славка у инициатора наших страданий. – Снова комиксы купишь? Или журнал «Здоровье»?
Бэ от усталости еле шевелился. Он мог и умел работать, но в позе на карачках трудился впервые. К тому же ему досталась немного кривая и тупая мотыга. Дядя Бэ придерживался какой-то необычной диеты бодибилдера. Мясо не ел в принципе. В основном питался проросшими злаками и творогом, отказавшись от чая с сахаром и мучного.
От таких терзаний и без того тощий Бэ стал похож на ожившую мумию.
– Пока не решил, – прохрипел культурист. – Надо еще до дома дойти.
Про мою ситуацию парни знали и вопросов не задавали. Я собирал деньги на междугородние телефонные звонки замарашке. Так родители называли мою подружку, жившую в другом райцентре за семьсот километров от нашего городка. Они вообще всех мало-мальски близко вертящихся возле меня девчонок заочно дразнили замарашками.
На каникулы моя мадам укатила домой и просила звонить ей туда почаще. Эпистолярный роман как-то не задался, поскольку мне совершенно не о чем ей было писать. Не рассказывать же в депешах, как мы крадем колхозное сено. Или как пошли на рыбалку и поймали утку на рыболовный крючок… Ни одна скво не будет с интересом читать, как здоровые лбы делают ставки на бои насекомых или как по вечерам рубятся в футбол на дешевое пиво.
Родители подслушивали наши интимные разговоры через спаренный телефон в летней кухне и вовсю веселились. Я узнал об этом совершенно случайно, услышав посторонний звук, похожий на сдавленный смех. Подружка моя не могла одновременно болтать и кудахтать. Штирлиц скрыл свои подозрения. Как раз вовремя подоспело предложение потрудиться от Дяди Бэ.
Последние сто метров мы буквально проползли. От утренних планов после работы искупаться в канале не осталось и следа. Хотелось упасть на землю и тут же уснуть.
Виталий оценивающе посмотрел на наши труды. Грядки сияли чистотой. Все сорняки были уничтожены. Мотыги сданы. Работники лежали между рядами и смотрели в небо.
– Да, парни, не ожидал от вас такой прыти, – главный кореец уважительно покачал головой. – А то приходят тут пахари, начинают полоть и через час тихо смываются. Вот ваш гонорар.