С этими словами Виталий раздал нам честно заработанные деньги. Мы не спеша рассовали их по карманам. За день руки и ноги загорели до красноты. Пальцы ног едва шевелились от грязи. Ногтей не было видно. Шлёпки походили на обувь маленького Мука.
– Завтра ждать? – осторожно поинтересовался Виталий.
Мы с видимым усилием дружно кивнули.
Вечером того же дня я отправился на городскую телефонную станцию. Барышня с удивлением приняла заказ на междугородний разговор.
Трубку взяла моя будущая теща.
– А?! Что?! Кто?! Кого?!
В тот момент я на своей шкуре постиг смысл фразы: «Время – деньги».
Пока позвали замарашку, пока она уселась поудобнее да начала рассказывать, как провела день, половина моего заработка вылетела в трубу. Во время разговора я машинально считал пройденные метры на грядке.
…Вот мы наговорили на сто метров, а теперь уже триста, еще немного, и будет весь ряд.
Так и получилось. Рассказ моей дивчины, как она ходила по селу в маске сварщика, оборвался на полуслове. Деньги закончились.
Я вышел на улицу в смешанных чувствах. С одной стороны, услышал любимый голос. С другой – целый день адского труда был потрачен на семь минут разговора ни о чем.
Пацаны ждали меня с нетерпением.
– Ну что? Передал привет?
– Ага. Как подумаю, что завтра весь день пахать на карачках… мама дорогая.
– Ничего, любовь зла, – невпопад ляпнул Дядя Бэ.
Сил смеяться уже не было.
У корейцев мы проработали две недели. После я еще долгое время считал расходы метрами грядки. Разговоры с будущей супругой потихоньку свелись к сухим отчетам: жив, здоров, все нормально. Когда позже она узнала, что я трудился весь день под солнцем, чтобы позвонить ей вечером и поболтать, то вместо благодарности получил мощную оплеуху. Ей не понравилось, что я задарма работал и облучался в самую жару.
До сих пор с уважением вспоминаю тех корейцев. На убитом поле в очень непростых условиях поднять в итоге хороший урожай – не каждому дано такое умение. Как сказал Дядя Бэ в конце лета: «Тут и говорить нечего. Снимаю шляпу».
– Пойдешь вечером с нами клубнику тырить?
Пацаны с улицы Чекистов всегда отличались страстью к разным дурацким приключениям. Раньше мне нравилось якшаться с их гоп-компанией.
В наших краях клубника при должном уходе могла дать урожай два раза в год. Почти в каждом дворе выращивали эту сочную ягоду. Приезжий люд поражался её размерам и вкусу.
Наверно, самая лакомая клубника была на улице Чекистов. Возле небольших уютных двухэтажек их жильцы нелегально нарезали каждой квартире по участку. Кто-то посадил вишню или абрикос. У всех росла необычайно крупная земляника. Ограды у наделов почти не было.
Разумеется, детвора регулярно совершала набеги на чужие плантации.
– У какого дома будем лазить? – задал я отнюдь не праздный вопрос.
Место хищения имело важное значение.
Например, возле красной общаги на Чекистов что-то красть было опасно. Здешние обитатели запросто могли пульнуть в воров из «воздушки» с мощной пружиной. Пулька с двадцати шагов пробивала навылет бутылку из-под шампанского. Получить ранение в мягкое место очень не хотелось.
Возле белых двухэтажек можно было не опасаться словить пульку, но тамошние пацаны неплохо стреляли из рогатки. Причем делали это молча, без объявления войны. Мелкие камни пребольно впивались в спину или плечо, а пока доберешься до стрелка, того уже и след простыл.
Дальше шла в основном частная застройка. Там что-то красть было еще опаснее. В каждом дворе ошивались крупные и злые двортерьеры или овчарки.
… – Возле белых домов, почти с угла, – ответил на мой вопрос вожак местной шпаны по прозвищу Тятя. – Приходи к десяти, как раз стемнеет.
После программы «Время» я вышел на улицу. Почти все пацаны уже собрались. Не сказать, что мы страдали от авитаминоза или у нас был низкий гемоглобин. Просто чужая клубника всегда слаще, чем своя. В соседнем дворе и деревья выше.
Неслышно ступая, мы растянулись в цепь и тихо перелезли через невысокий забор. Потом беззвучно разбрелись по наделам. В полной тишине раздалось чье-то чавканье.
– Лёха! Колос! – послышался яростный шепот Тяти. – Жри молча!
В ответ прозвучало сдавленное мычание.
Кого-то что-то больно укусило во тьме за палец. Наверно, тарантул или оса. Несчастный кряхтел и сопел, собрав всю волю в кулак, чтобы не заорать.
Внезапно в окне на первом этаже зажегся свет.
Наша ватага мгновенно бросилась наземь. Пацаны замерли.
Кто-то из жильцов открыл дверь на незастекленную лоджию и закурил «Приму». Едкий дым накрыл нас с головой. К курившему присоединился еще один человек. Он смолил «Беломор». От сочетания двух убойных ароматов сильно хотелось кашлять. Мы стоически терпели. Я уже не рад был, что согласился «тырить клубнику».
Жильцы обсуждали футбольный матч. Потом вернулись в комнату.
Спустя пять минут мы нашли, что искали. Клубника и вправду была классная, хоть и немытая. Насытившись, ворюги незаметно поползли к забору.
В этот момент открылась дверь на лоджию в другой квартире, на втором этаже.
– Вика, ты почему наволочки не занесла? – услышал я до боли знакомый голос. – Хватит уже в телевизор пялиться.