Кстати, оно усложнило их продвижение вперёд, которое иI при спуске требовало от них огромного напряжения, теперь же приходилось подниматься вверх. Михаэля так и подмывало спросить у Вольфа, нет ли у него на кассете подходящею заклинания, чтобы облегчить подъём. Но даже если бы такое заклинание было, Михаэль скорее прополз бы остаток пути на четвереньках, чем обращаться к Вольфу с какой-нибудь просьбой. Они прошли ещё около часа, и Михаэль без сил опустился на ступеньку. Вольф, не говоря ж слова, сел рядом. Он тоже был измождён. От его первоначального оптимизма ничего не осталось. Похоже, не осталось и причин для оптимизма. Пусть заклинание, добытое вымогательством, и подействовало, но Михаэль понимал, что они находятся в положении неандертальцев, ограбивших арсенал современной армии и теперь экспериментирующих с добытыми игрушками. Черт его знает, что произошло, если они воспользовались не тем заклинанием. Или если Марлик оказался не таким дураком, каким его выставил Вольф, и намеренно ввёл в магическую формулу несколько маленьких неожиданностей.
Михаэль прогнал эти мысли. Положение их и без того было несладким. Например, возникал вопрос, а как длинна эта лестница. Может быть, им надо подняться вверх лишь на столько ступеней, на сколько они спустились вниз, а может, впереди их тысячи и тысячи. В конце концов, тролли прокладывали этот путь пятьсот лет, а Михаэль собственными глазами видел, с какой лёгкостью эти гиганты крошили гранит.
Они отдыхали почти полчаса, потом зашагали дальше. Вначале они ещё разговаривали, но беседы их быстро иссякали, а потом и совсем прекратились. Все их силы уходили на подъём.
Конца у лестницы не было. Ступени следовали одна за другой, и каждая казалась чуть выше предыдущей, каждый следующий шаг требовал чуть больше усилий. Прошёл час, и они сделали ещё один привал. Раз от разу соотношение между подъёмом и привалами все больше изменялось в пользу привалов. Скоро они шли полчаса и отдыхали после этого час. И в конце концов Михаэль отрицательно покачал головой, когда Вольф в очередной раз сделал ему знак подниматься.
- Не могу больше, - застонал он, - Будь что будет, я не двинусь с места.
К его удивлению, Вольф ничего не сказал, только печально посмотрел на него, пожал плечами и тоже сел на ступеньку, откинувшись головой к стене.
- Наверное, ты прав. Надо немного поспать. Завтра утром, может быть, проснёмся с новыми силами.
Завтра утром... Эти слова показались Михаэлю злой шуткой. Он сам произносил их бессчётное число раз, не задумываясь, и вот они стали чем-то далёким и неосуществимым. Он вдруг понял, что утра не будет уже никогда. И спать здесь он не мог. Каким бы усталым он ни был, но заснуть, зная, что ждёт его на другом берегу сна, было немыслимо. Вольф был очень удивлён, когда Михаэль поднялся и, пошатываясь, побрёл вверх.
Довольно долго Михаэль был ведущим, потом силы его начали иссякать, и он отстал. Но не остановился. Когда Вольф вопросительно оглядывался на него, Михаэль только молча кивал на серую мглу над ними.
Потом силы у него кончились совсем. Но он продолжал идти, будто превратившись в робота. Вольфу пришлось остановить его принудительно.
Когда Михаэль проснулся, ему казалось, что он всего десять минут назад закрыл глаза. Хотя он проспал глубоким сном несколько часов.
Они подкрепились прихваченными запасами и снова пустились в путь. Как и накануне, они час поднимались, потом полчаса отдыхали, но постепенно это соотношение опять стало изменяться в пользу отдыха.
Первое нарушение вечного однообразия этих ступеней произошло между третьим и четвёртым привалами. Вольф внезапно поднял руку, останавливая Михаэля.
Растянувшись на добрую дюжину ступеней, впереди лежал скелет тролля. После того как Михаэль, преодолев отвращение, взглянул на побелевшие кости, он обнаружил, что строение тролля мало чем отличалось от строения человека, за исключением черепа и роста. Череп был как у гориллы, только крупнее. Михаэль видел здесь такие черепа во множестве; воины Анзона носили их вместо шлемов. Михаэль спросил себя, как должны были чувствовать себя Брокк и его братья, помогая существам, носившим на голове черепа их предков.
- Как видишь, они не бессмертны, - пробормотал Вольф. Он нагнулся за какой-то костью, задумчиво повертел её в руках и отбросил. То же самое он проделал раза три, пока не нашёл подходящую бедренную кость длиной метра в полтора, и протянул её Михаэлю:
-Всё-таки оружие. Вдруг понадобится отмахнуться от кого-нибудь. А пока пусть служит посохом.
Михаэль возмутился. Да будь что будет, он не станет сражаться. Ни против троллей, ни против людей Анзона, ни против кого. Уже довольно крови и насилия. И хорошо, что Вольф оставил при входе на лестницу меч, снятый с убитого воина. С другой стороны, Вольф прав: посох ему пригодится. И Михаэль подавил отвращение и взял кость в руку.
Они продолжили подъём, ступени тянулись за ступенями, привал за привалом, и день, видимо, близился к концу. Может быть, они прошагали часов восемь перед тем, как лечь спать, а проспали гораздо дольше.