- В известном смысле и тюрьма, - сказал отец. - Одно из этих современных исправительных заведений, которые больше предназначены для перевоспитания, чем для наказания, понимаешь? Там только подростки. И кроме того, у них есть один корпус, куда они принимают бесприютных детей. Ну, временами. Й у них есть самое современное медицинское оборудование. Поэтому Хендрика отвезли именно туда.
- И ты это знал?
- Я. услышал об этом в больнице, когда навещал твою маму. Но я уже знал этот дом и раньше.
- Откуда?
- Оттуда, что... - Он основа помолчал, прикусил губу и стал смотреть мимо Михаэля в пустоту. По его лицу было видно, как ему тяжело говорить. - Мы взяли тебя оттуда, - выговорил он наконец.
Михаэль в первый момент ушам своим не поверю, затем постепенно до него стало доходить.
- Меня?
Отец нервно начал вертеть в пальцах сигарету.
- Мы с мамой собирались сказать тебе это в тот вечер, когда на нас напали. Помнишь, мы хотели вместе поехать поужинать?
Конечно же Михаэль помнил. И вдруг он понял и то, почему сейчас они сидят в этом кафе. Не потому, что здесь можно спрятаться от полиции, а по той же самой причине, по которой это признание они с матерью собирались сделать ему в ресторане. В этих вопросах отец действовал очень робко. Ссоры в их семье были редкостью, но всё же несколько таких эпизодов Михаэль пережил и помнил, что отец, обычно уверенный, совершенно терялся в вопросах личных отношений с близкими. И это место он выбрал намеренно, чтобы использовать его многолюдность, шум и свет в качестве прикрытия.
- Мы ужу несколько раз собирались тебе это сказать, но всё не было случая, - продолжал отец. - Мне очень жаль, что всё происходит при таких обстоятельствах, но дело в том, что... - Он глубоко вздохнул и впервые за время этого разговора взглянул Михаэлю в глаза. - Что ты не наш сын.
Михаэль всё ещё не чувствовал никакого ужаса. Возможно, чудовищность этого сообщения была такой непомерной, что сразу его невозможно было переварить, а может, он уже и сам давно догадывался, чувствовал где-то на глубине своих подсознательных воспоминаний. Он молчал.
- Мы с мамой очень хотели детей, но у нас их не было. Мы обошли всех врачей, перепробовали все средства и наконец, лет пятнадцать назад, решили усыновить ребёнка.
- Меня... - уточнил Михаэль. Медленно, словно чернила по промокашке, по его сознанию расползалась эта новость, всё ещё не перерастая в ужас.
- Да, но не сразу. - Отец раздавил в пепельнице сигарету и закурил новую. - Видишь ли, нам не нужен был первый попавшийся ребёнок. Вообще-то нет никакой проблемы взять ребёнка. Хватает мальчиков и девочек без родителей, и, если они здоровы и имеют безупречную репутацию, официальные органы не чинят никаких препятствий в усыновлении. Но мы хотели ребёнка, которого бы мы полюбили как своего собственного, и мы его долго искали.
- И по каким же признакам вы его искали? - с горечью спросил Михаэль. - По красоте или по здоровью?
- Это трудно объяснить словами, но... когда мы наконец тебя нашли, мы сразу же поняли, что ты наш. Тебе было четыре или пять лет, то есть гораздо больше, чем мы хотели. Но когда мы приехали в этот сиротский приют и увидели тебя, мы решили, что без тебя не уйдём отсюда. - По его губам при этом воспоминании пробежала улыбка. - Ты ведь знаешь нашу маму. Если, она что-нибудь задумает, то добьётся непременно. Она так и сказала директору, пусть он делает со своими предписаниями и бумагами что хочет, а она отсюда без тебя не уйдёт.
- Вы давно должны были сказать мне об этом, - вздохнул Михаэль.
- Я знаю, - печально ответил отец. - Но это очень тяжело. Мне и сейчас это тяжело.
- И кто же... мои настоящие родители? Они умерли? Или просто бросили меня?
Отец затянулся своей сигаретой, закашлялся и потёр глаза.
- Проклятый дым, - сказал он. - Лучше не курить, если не умеешь.
Но то была лишь отговорка, й глаза он тёр не из-за дыма, а из-за слёз. Он погасил сигарету, отпил кофе и некоторое время смотрел в окно, прежде чем продолжить.
- Тебе знакомо имя Каспара Хаузера? - спросил он вместо того, чтобы ответить на вопрос Михаэля.
- Каспара Хаузера? А кто это?
Отец вздохнул:
- И чему вас только учат в школе! Каспар Хаузер был найдёныш. Может быть, самый знаменитый найдёныш. Он появился в окрестностях Нюрнберга в тысяча восемьсот двадцать восьмом году. На вид ему было лет пятнадцать или шестнадцать, он ничего не понимал, не умел читать и писать и панически боялся людей.
- Интересно, какая тут связь со мной?
- К нему начали искать подход, - тихо продолжал отец, - и история, которую он постепенно рассказал, была настолько -удивительной, что он вскоре превратился в своего рода достопримечательность. Видимо, он вырос в совершенно изолированном месте. Он не знал ни животных, ни растений и в первое время болезненно реагировал на солнечный свет. Он не знал, что такое окно.
Неприятное подозрение закралось в чувства Михаэля.