- В конце концов пришли к общему мнению, что он внебрачный сын какого-то родовитого человека и его поэтому убрали прочь с дороги. Предполагалось, что его в младенчестве поместили в подземную темницу и продержали там всё это время. Но я этому не верил.
- А что предполагал ты? - спросил Михаэль, и его голос внезапно задрожал от испуга.
- То, о чём он рассказал, для людей тогда казалось действительно подземной темницей. Но тебе ни о чём не напоминают эти описания: мир из камня, где нет солнца, нет различия между днём и ночью и нет неба? Мальчик, который ничего не помнит, не, умеет ни читать, ни писать, не знает, что такое трава, не видел за один раз больше двадцати - тридцати человек, и его охватывает паника, когда он впервые видит толпу народа. И который чуть не умирает, выйдя на солнце.
Медленно, с усилием Михаэль повернул голову к Хендрику и пробормотал:
- Совсем как ты.
- И как ты, Михаэль, - тихо добавил отец.
Михаэль вздрогнул:
- Поэтому тебя тогда и поместили туда, а не в обычный детский дом, - продолжал отец - Врачи считали, что это аллергия или неизвестная болезнь. Твоя кожа была чрезвычайно чувствительна к свету. Когда тебя нашли, ты был полумёртвый. Врачи совершили чудо, сохранив тебе жизнь. Понадобилось два года, чтобы ты привык к солнцу.
Ты хочешь сказать, что... - начал Михаэль.
- Я думаю, что этот Каспар Хаузер появился из Подземья, - с расстановкой сказал отец. - Как и твой друг Хендрик и как ты сам.
- Что? - изумился Хендрик. Это было первое его слово за весь разговор, но в этом единственном слове прозвучало столько неверия и ужаса, что отец Михаэля взглянул на Хендрика с испугом.
-Ты просто прочитал дневник, - сказал Михаэль.
- Это и навело меня на мысль, - ответил отец. - После всего, что ты пережил, это единственное объяснение. Ты смог выжить в испытании, Анзона только потому, что ты был там не чужой. Был бы чужой, демон в запретном зале истребил бы тебя.
- Я так не думаю, - сказал Михаэль. Теперь не отцу, а ему было трудно говорить. - Сколько же мне было лет, когда меня нашли?
- Два с половиной, три. Может, четыре. Трудно сказать. Михаэль закрыл глаза. Все вокруг него закружилось, он не в состоянии был полностью осознать то, что услышал.
- Если это правда... - прошептал он, снова открыл глаза и повернулся к Хендрику: - Тогда знаешь, что это значит?
- Что?
- Есть только одно объяснение, - сказал Михаэль - Я твой брат, Хендрик.
Воцарилась тишина. Эта тишина была не вокруг, а внутри Михаэля. Он не знал, сколько времени просидел неподвижно под тревожным взглядами отца и Хендрика. Он был словно оглушённый и всё ждал, когда же начнёт чувствовать ужас, негодование, гнев или скорбь, но так ничего и не почувствовал. Те слова, которые он сам только что произнёс, до основ потрясали всю его жизнь до сегодняшнего дня. Он оказался не тем, кем считал себя до сих пор, и то же можно было сказать про его отца и мать.
Пришло ощущение покоя.
Его организм; однако, отозвался на эту новости не так безразлично. Пальцы его так дрожали, что ему понадобились о6е руки, чтобы взять чашку с какао и отхлебнуть глоток остывшего напитка. Вкуса он не почувствовал.
- Почему вы мне этого не говорили раньше? – наконец прошептал он.
Отец вздрогнул, словно от удара.
- Я хотел, но... - Он замолк на несколько секунд и начал сначала: - Поверь, я сам себя корю за это. Ты прав, но ведь от этого не станет легче.
-Мой... БРАТ? - пролепетал Хендрик. Эта новость ошеломила его так же, как Михаэля, но он вёл себя не настолько безучастно. Голос его дрожал, и без того бледное лицо побелело ещё больше.
- Это не точно, - ответил за Михаэля отец. - Это только предположение, но как его докажешь?
Ни Михаэль, ни Хендрик ничего не сказали. Подземный мир был слишком мал, число жителей слишком ограниченно, чтобы Михаэль мог ошибиться.
- Тогда, значит, гоули тебя не убили, а... увели наверх? Но зачем? - недоумевал Хендрик.
- Низачем, просто так, - сказал отец. Ему стоило больших усилий казаться хладнокровным. И хотя он сам только что объяснил, что все упрёки бессмысленны, он чувствовал потребность оправдаться: - Они, видимо, не отличаются большим умом. Может быть, они вообще животные, имеющие лишь сходство с человеком. Я думаю, они его просто бросили, не зная, что с ним делать. Жизнь ему спасло то, что его нашли.
Хендрик проницательно посмотрел на отца Михаэля:
- А вы разве в этом что-нибудь понимаете?
- Ничего не понимаю, - сказал отец с нервной улыбкой. - Но я прочёл дневник Михаэля и многое обдумал. Кроме того, Михаэль не первый человек, видевший гоуля лицом к лицу. Иначе бы об этих существах не рассказывали легенды.
- Давайте уйдём отсюда, - вдруг попросил Михаэль. Люди вокруг, их голоса, смех, тихая музыка - всё показалось ему невыносимым. Он боялся, что закричит, если они сейчас же не выйдут отсюда.
Отец глянул на часы и отрицательно покачал головой:
- Ещё рано. Надо переждать. Ведь мы не можем пойти ни в отель, ни в пансион.
- А к дяде? - спросил Михаэль.
- Именно туда мы и поедем, но не сейчас. Он готов приютить меня на несколько дней, но я не знаю, примет ли он троих.