Решил свинорылому домой звякнуть и посмотреть, кто трубу возьмет. Если женский голос, Михаила спрошу, а если мужской — тембр послушаю да постараюсь понять характер жертвы. Нам пора уж привыкать друг к другу, скоро неразлейвода станем, пока на том свете не словимся.
Жду, пока соединят с Иркутском, и думаю:
«Вот паренек делами своими занят и не знает вовсе, что смерть его на подходе. Заговорит сейчас “алло-алло” в молчащую трубу, занервничает. Думать станет, кто да что, а может, и плевать ему на такие звонки, чую я, непрост паренек…»
— Иркутск, вторая кабина, — телефонисточка кричит.
Пошел. Голос женский.
— Алло. Слушаю.
— Михаила можно?
— Позже будет, — отвечает. — Может, что передать?
— На сотовый перезвоню, — говорю, а сам с листочка цифры читаю. — Не поменял? Последние цифры два-два, шесть-шесть? Уезжать не собирается?
— Сто лет не менял, — смеется. — А в городе еще дня три будет. В экспедицию собирается.
Чувствую по голосу, напряжена была чуток, а сейчас отлегло у нее. «Тоже нерпа добрая», — думаю и прощаюсь так вежливо. Воздух выдохнул помалу. Разволновался я что-то. Баба-то евонная нерпа-нерпой, а прокололась. «Дня три, и в экспедицию, — соображаю. — Значит, на четвертый. Можно сильно не спешить — вовремя идем». Волнение не пропало, а лишь усилилось.
Забавные у нас связи с этим Птахиным. Ощущение появилось, что знает он про нас и к встрече готовится. Но успокаиваю себя. Мол, откуда знает? Кто цинканет? Не битва же экстрасенсов…
Леваша в гостинице с книжкой валяется. Я радуюсь — растет паренек, теперь можно быть за него еще спокойней. До последней неудачи он бы уж город обследовал, а тут лежит, почитывает.
Загасились рано. Старт наметили на шесть утра. Таксист у гостиницы рассказал, что от Тулуна до Иркутска голимый асфальт. Так и есть, шуршим резиной в темноте — зорьки ждем. Осенью светает поздно, вот-вот на зимнее время перейдем.
Я в одной книжке читал, что никакой экономии зимнее-летнее не дает, а делается это для осознания всеми гражданами государственной руки. Мол, есть над нами таки царь-батюшка, который дважды в год самим Временем управляет.
Глубоко запало мне это утверждение. Думал-думал — так и есть. Вот нас возьми — вне государства живем и поперек его законов из года в год, но даже воры в законе стрелки на часах переводят. Не будешь же, как баран, в другом измерении существовать? Так что кричи не кричи, а государство так или иначе свое возьмет…
Когда к городу Зима подлетели, я свой телефон новой сим-картой зарядил. Связь по всей трассе кроет. Время экономлю, звоню по контактам воровским.
Ждут нас иркутские пацаны. На улице Мухиной какой-то. Бывший магазин «Оазис».
— Любого спроси — покажут, — сказали.
Молодой голос. Чую я, неплохой паренек, лишних вопросов не задает.
Люблю стремящуюся молодежь. Идея — она на то и идея, чтобы мозги набекрень сворачивать. Хотя, когда про Великую Отечественную читал, понял, что с возрастом любая идея перегорает. Даже в те времена, когда «За Родину, за Сталина», молодежь первой гибла. Вся статистика об этом говорит. Рисковали пареньки собой, жертвовали, а старшие не то чтобы отсиживались, а скорее, на рожон не лезли.
Базарю с пацаненком и чувствую, что заинтригован он. Понимаю — не кто-то со стороны ему звонил. Чую, Сам разговаривал и задачи ставил.
— Упаковано и покладено, — говорит. — Все по списку…
— О, кей, — отвечаю. — Приятно слышать тебя, брат, и радует, что мир по-прежнему наш.
Прощаемся. Поинтересовался, не понадобится ли еще какая помощь. Я ему адрес свинорылого отдаю: мол, посмотри, как встать да откуда глядеть.
За рулем Леваша. Глаза над черной бородищей абрека моего сверкают. Сразу ясно, о чем думает. Наверняка: «Конь, какой конь…» Даже на рычаге переключения скоростей у беса глаза ярче заблестели. Рычит «девятина», мнет под себя дорогу. Настроение наконец появляется. Нет неясностей, воровская дорога чистая.
Держись, свинорылый!
Иркутск все ближе, машин все больше. Суета дорожная. Ментов тоже немало. Хорошо жить в бродяжной России, гляди тока, не моргают ли тебе со встречки. Тепло на душе — весь мир за нас. Пацаны в Иркутске ждут. Поляну сейчас стриганут, прибудем мы к ужину и к полному раскладу.
Думаю в азарте:
«Еще бы Птахин свинорылый сам башку себе свернул, и полное атанде! Задание выполнено». Загадал даже, что если эта мысль кайфовая сбудется, выдам полную долю Мерабу, с которым сейчас говорил.
В Иркутск ввалились после обеда. Улица Мухиной на другом краю города, но все оказалось просто как три рубля. Мераб пояснил, что город вдоль Ангары стоит, нам по левому берегу, как заедем, на самый верх. На плотину. К водохранилищу.
Язык до Киева доведет. Через полчаса на месте были.
Молодцы езиды. Гонцов воровских по чести приняли. Мераб шепнул, что никто не в курсе дел, — гости мы да гости. «Забавные дела в датском королевстве, — думаю. — Пацану еще и тридцати нет, а слушают его все…»
