Я объявил ему тогда: мол, «моется тот, кому лень чесаться». Пословица армейская верная. Пять дней чеса, и три недели даже не потел. Спросите, почему лагерь так поставили? Рядом со слюдой. Поселок Большой Невер — глухой. Работы нет, вот и тащат местные все что ни попадя. Тары заполнено на вагон. Стоит отвернуться, и хана, не будет мешков — высыплют слюду на землю. Мешки на пропой пойдут, а мы — начинай сначала…
Побродяжили мы, конечно, с Серегой в девяностых. Воспоминания на третьем пузыре закончились — жена скомандовала.
Хотел посопротивляться, ведь и половины не оговорили, но права она, завтра последний день на сборы, и в «подземлю».
Постелила нам с Серегой в гостевой комнате. Перегар от меня, видите ли.
Соревновались, кто кого перехрапит, всю ночь. Один раз показалось даже, что снова мы в палатке в Большом Невере, сильно уж Лысый своим переломанным носом хрюкал. Но ничего… Проснулись все-таки дома.
Тревоги из-за Канска и утром не растаяли. Есть ощущение активности какой-то с той стороны.
Перед тем как из дома выходить, не удержался и набрал директора «Медведя».
Поздоровался и спрашиваю:
— Как там постояльцы наши?
— Живут, — отвечает. — К вам интереса больше не проявляли. И такое чувство, будто ждут кого-то. Хотел, чтобы милиция документики проверила, но потом передумал — мне контролирующие органы тоже ни к чему.
Вроде информация неплохая, но покоя-то нет.
Старая жизнь детективная вспомнилась, и прежде чем на улицу выйти, всю «поляну» отсмотрел, нет ли кого лишнего. Двор наш глухой, на самой окраине района, так что любой посторонний как шило из мешка торчит.
Лысый на меня с удивлением смотрит. Все правильно, чай, не девяностые. Объясняться не стал, а только рожу ему состроил глубокомысленную: мол, потом все расскажу. А что расскажу, и сам не знаю. Он моей дорожной истории не ведает. Когда на трассе гонялись пару лет назад, мы с Серегой в конфликте были. Думаю:
«Позже посмотрим».
Партнер мой пельмени варить опять настроился, а мне не до них. Дел на сегодня много. Хорошо, что Серегу вчера при себе оставил — никуда заезжать не надо. Последний груз заберем, к Анечке закинем, и все. Начинается экспедиция.
На улице беспокойство усилилось. Пока Серегу ждал и машину грел, появилось старое мое состояние — будто дышит мне кто в спину меж лопаток.
«Крузачок» мой тонирован почти наглухо. Сижу, машины рассматриваю. Около дома все свои стоят. А те, что в прямой видимости, по списку не знаю, да и приметного ничего нет. «Девятки», пара «тойот», суеты никакой. Но дышат мне в спину. Факт, дышат! Нехорошо так. Настойчиво.
Объевшийся Лысый появился.
Интересуюсь:
— Ну что, как обещал, пельменей рубанул? Восемьдесят?
— Опрофанился, — винится партнер. — Тридцать всего.
— Да, вчера ты смелей был. Ничего не чувствуешь?
Насторожился Сережка. Интересуется:
— А ты?
— Витает в воздухе чего-то. Будто следит за нами кто.
— Слушай, может, это встреча наша повлияла? Мы же с тобой вчера кого только не поминали, вот и свалились в девяностые. То-то, я гляжу, ты заточенный какой-то.
— Ладно, там видно будет, — подвожу итоги. — Ты по старой памяти гляди давай хвосты.
Башкой закрутил партнер мой, как флюгер.
Любит Серега в войнушку поиграть. За пятьдесят уже, а будто не было этих пятнадцати лет, когда мы с ним детективили.
Вспомнил, как он на телефоне в офисе работал:
— Первое детективное агентство Птахина. Здравствуйте…
Или:
— По слежке за мужьями цена двойная… Как почему? Из солидарности!
А еще, когда времени на мелочи нет:
— За женщинами не следим… Как почему? Любим мы женщин!
Взяли остатки груза и к Анечке рулим. Разгрузились около кандея. Ждем. А ее все нет, сейчас да сейчас, а потом:
— Поднимайтесь за ключами, не могу оторваться. Шеф никак не уходит.
Побежал. Институт, как и всё от науки, — сплошные лабиринты. Минут двадцать петлял. Нашлась Анечка аж в соседнем здании по переходу. Застекленный такой коридор. Видимость прекрасная. Иду и наблюдаю: Лысый мой около вещей мужику какому-то рассказывает что-то, снарягой своей альпинистской трясет. Руками машет. Думаю:
«Вот и слушателя Сережка поймал. Не заскучает».
Иду, и не проходит неспокойное чувство мое. Перед тем как из перехода выйти, глянул еще разок на Серегу и на собеседника. Показался он мне чем-то неуловимо знакомым. Моих лет мужик. Чернявый. Роста среднего. Костюм хороший, башмаки блестят.
А они как раз беседу закончили, и мужик прямо в институт и пошел. Успокоился я. Наверняка научный работник какой…
Анечка меня еще минут десять мурыжила. Наконец появилась.
— Отчет добиваю, — говорит. — Иной раз кажется, до завтра не доживу.
— Успеваешь?
— Конечно! Когда есть шанс из цивилизации сбежать, я на все готова.
Славная. Высокая. Глаза сверкают. Рядом с ней малышом себя чувствую. Одета сегодня не в джинсы и свитер, а на каблуках и при макияже.
— Переодеться завтра не забудь, — шучу. — На каблуках-то в походе не очень.
Не хочется мне уходить. Хорошая девчонка. Мысль еще закралась, что, может, наврал мне Лысый о чехе, в которого она влюблена.
Аня смеется: мол, сам гляди, не ошибись с одеждой. А то спасать тебя сложно — большой слишком.
