Потом рюкзак мой подхватил кто-то и в глаза мне фонариком светит. Оказывается, Заморенок. Тащит и ржет: мол, ты чего, Роин, как Вовка, в темноте видишь, фонарь не включаешь? А и действительно, я от переживаний своих даже про свет забыл. Так в темноте и перся на левашино шуршание. А Замора даже чуть больше стал, как мне показалось. Думаю:
«Вот еще один хозяин подземного мира нарисовался…»
А он речь толкает:
— Короче, пацаны, сейчас лагерь ставим и катимся территорию смотреть. Надо вам, пока время есть, немного осваиваться, чтобы норы здешние почуять и основные дороги запомнить. Начнем отсюда. Обернитесь и запомните, как дыра эта выглядит. До этого места добрался — считай, выскочил. Здесь, внизу, хоть и опасно, но фарту вашего жиганского еще никто не отменял, так что пускай фраерские гуси плачут, а вы осваивайтесь…
Экскурсию Замора нам провел честь по чести. Когда к его основной нычке пришли, даже не поняли сначала, где она. Забирались через зарушенный штрек. Крепи, когда падали, ловко так легли, Юрка потом завал разобрал, а под ним щель на полметра осталась. Мы в нее и заползли гуськом.
Заморенок, когда шел, иной раз просил остановиться и замолчать. Прислушивался все да воздух нюхал. Постоит, ноздрями потянет в себя, тишину поизучает с полминутки и бормочет под нос:
— Никого…
Потом еще понюхает, послушает и шепчет:
— Пошли…
Когда в его затарку пробрались, успокоился я. Большая часть норы деревом отделана. Температура выше шахтной, хотя и прохладно, но скорее сыро. Пока отдыхали, пробрало меня даже под бушлатом.
Штрек дверью закрыт. Юрка смеется: здесь, говорит, собирал. Иначе никак. Без двери — влага. Потащил туда.
— Экскурсия, — говорит.
Штрек слепой оказался — аппендиксом. Слепой и короткий. В дальнем краю ручеек по стенке бежит. Дыру еще заметил небольшую под потолком, но спрашивать не стал. Вдруг у мелкотравчатого хозяина выход запасной имеется? Тайный. Захочет, сам покажет, а на нет и суда нет — Замора пока сомневаться в себе повода не дал.
Палатки ставим. Вещи сгрузили. Температура внутри домиков цветастых другая, и сырости подвальной нет. Уютно. Юрка из сидора две планшетки достает.
— Карта, — говорит, — если потеряетесь. Вот мы. Вот выход. Основные приметы нарисованы. Побежали теперь на Вовкину территорию, переходы и нычки смотреть.
На фанерках карандаши закреплены, все честь по чести, но видно, что рисунок несвежий.
Леваша его и так крутил, и эдак.
— План тожэ от пацанов тваих остался? — интересуется настороженно так.
Замора ржет.
— Не боись, — говорит, — эти живые. Для туристов делал пару лет назад.
— Турыстов?
— В Слюдянке сильно не поворуешь, тут ход ментовской, а жить как-то надо. Так что я в основном туристов сюда вожу.
Смеюсь:
— Их тоже в бушлаты одеваешь?
— Да нет, — улыбается Юрка. — Те в своих фирменных причиндалах лазят. Люди небедные.
— А что тут есть поглядеть?
— Водопады. Апатиты. Жилы вскрытые. Один из туристов все по рудничным дворам бегал. «Зона, зона», — орал.
— Какая здэсь зона? — Леваша удивляется.
— Вот и мне невдомек было, — продолжает Юрка. — Поинтересовался, а он мне книжку подарил. «Пикник на обочине» называется. Там зона была, где непонятно что произошло. Так же заброшенные вагонетки валялись. Оборудование. Опасностей всяких полно, а те, кто тащил оттуда всякую всячину, сталкерами назывались.
Я-то эту книжку знаю, а вот Леванчик, похоже, нет.
— Дашь почытать? — спрашивает.
А у меня и глаза на лоб. Ничего себе, паренек разошелся. На пользу командировочка.
Когда пошли, понял, что действительно на задумку Стругацких шахты похожи, только что Заморенок гайки не швыряет, как сталкеры в книжке той, и гравитационных кошмаров не наблюдается.
Коридоры, коридоры. Камень кругом. Штреки то сужаются, то распахнется вдруг пространство до залов огромных. Сталагмиты ледяные на полу местами торчат. Их Юрка аккуратно обходит и нам рассказывает, что вроде заметок они, если посторонний появится.
Эти растают, говорит, через месяц-другой, а потом, как земля промерзнет, опять нарастут.
В основном по территории, граничащей с козлякинской, гуляли. Показал нам Юрка два перехода.
— Эти, — говорит, — без ловушек, а еще в трех мастырки стоят.
В одном месте он сильно напрягся и базарит:
— Был кто-то. Стойте, нишкните — смотреть пойду.
И в нору чернеющую ныряет. Леваша сопит. Чувствую я, непривычно пацанчику моему под землей. Чего греха таить, камень и меня поддавливает, а как подумаешь, сколько здесь еще кантоваться, так и вообще не по себе.
«Ничего, — думаю, — свинорылый, скорей всего, сегодня-завтра здесь будет — все повеселей».
Тут Юрка вернулся. Рассказывает:
— Закрыл проход Вовка. Ловушка стоит. Если не глядя переться, обвал можно сочинить, а если кто за тобой идет, то и кости переломает.
Потянул нас за собой. Базарит:
— След в след давайте.
Когда до крепи дошли, наверх показал. Я глянул — мать честна, толстенное бревно на самом кончике балансирует. Заморенок нас рукой манит, пальцем тычет.
— Вот он, спусковой крючок, — говорит.
