— Ишь ты! Пулю схлопотал, а не унимается!.. — с любопытством посмотрел на Рыбакова сторож. — Товарищ Волков, а можно узнать, че он такого натворил?
— Что натворил? Да, считай, весь уголовный кодекс собрал. А вчера утром участкового тяжело ранил и сообщника своего убил.
С тобой вот только не повезло — промахнулся! — усмехаясь, произнес Рыбаков. — О чем искренне сожалею…
— Да че он, сдурел? Зверь, понимаш, такого не сделат — переводя взгляд то на Рыбакова, то на Волкова, словно пытаясь понять, кто же из них говорит правду, а кто шутит такими страшными вещами, недоумевал Певнев. — Может, он по пьянке, понимаш? А?
Видимо, в его небогатой событиями жизни еще никогда не было встречи с преступниками и поэтому ему казалось, что они должны чем-то отличаться от остальных людей, выглядеть как-то иначе, чем тот, с которым он недавно делил и еду и ночлег…
— Да нет, Федя, не по пьянке. Он, в принципе — спортсмен, почти не пьет. Просто натура у него такая: ради своей шкуры ни перед чем не останавливаться.
— Э-э, начальник, брось мне морали читать! Что ты про меня знаешь?! — подал голос бандит из своего угла. — За свои грехи как-нибудь сам отвечу!
— Что ж, ответишь. Сполна, — спокойно пообещал Олег.
— Давайте-ка мне акты, подпишу я, — вдруг решился сторож.
— Подпишите и вы, Рыбаков, что претензий к задержавшему вас лицу не имеете, — предложил Волков беглецу.
— Пошел ты! Ничего я тебе подписывать не буду! — внезапно рассвирепел тот. — Калекой сделал, а я ему — «претензий не имею»… Имею!
— Ну это дело ваше, можете не подписывать, — официальным тоном предупредил бандита Олег. — Так и напишем: задержанный от подписи отказался.
— Пиши, пиши, писатель!.. — огрызнулся Рыбаков. Волков дооформил акты и, посмотрев на часы, спросил у Певнева:
— А что это шоферы сегодня не торопятся? Время — половина девятого, а их все нет. К какому же времени они обычно подъезжают?
— Обычно-то часикам к восьми, — ответил тот. — завтра к восьми утра будут как штык.
— Как завтра?!
— Дак седни-то выходной, воскресенье. На какой ляд-то им ехать? Напашутся еще за неделю, успеют… — прихлебывая чай, пояснил Федор.
— Ты что, шутишь?! — даже вскочил со своего места Олег. — Да у меня же товарищ о тайге тяжело раненный! Один! Мне же в поселок на связь надо! Как же я могу завтра ждать, подумай!
Он представил себе, что Кандычеву, возможно, уже совсем обессилевшему, придется еще сутки быть одному, без всякой помощи, и от собственного бессилия чуть не заплакал.
— Ну нет, так нельзя, Федя! Понимаешь, нельзя! Надо что-то придумать… Он же в тайге один, раненый, понимаешь ты — оди-и-ин! — тряс Волков за грудки ни в чем неповинного парня.
И тут Олега осенило, пришло единственно верное решение!
— Слушай, друг, дай, пожалуйста, машину! — как можно проникновеннее попросил он сторожа. — Ты не бойся, я любую технику отлично вожу! У меня третий класс, права есть, все чин по чину… Только с собой я права не взял, забыл… Так что уж поверь, Федя, на слово!
— Не-е! Ты че? Машины-то не мои, леспромхозовские! — замотал головой сторож.
— Ну а я не государственный человек, что ли? Разве дело у меня не государственное? — старался убедить Олег Певнева.
— Так-то оно так, понимаш!.. Дак, обратно, влетит же мне…
— Нет, вы только посмотрите на него! Ему влетит! — горячился Волков. — Там человек погибнуть может, а он…
— Да что ты, начальник, в натуре, с этим жлобом базаришь? Дай ему в рог и забирай любую машинеху! — неожиданно перебил его Рыбаков.
— Ты ето… Ты молчи, бандюга, не с тобой разговор, понимаш! — вдруг прикрикнул на него Певнев. — Сами разберемся! Эх, была не была! Пойду дизелюху заводить…
— Ну вот, давно бы так! — обрадовался Волков. — Ты не волнуйся, Федя, я тебе расписку оставлю, что машину взял по крайней служебной необходимости… Только постарайся побыстрей технику подготовить, ладно? Горючку проверь и все такое. А я пока «вещдоки» соберу…
Через несколько минут МАЗ, басовито порыкивая двигателем, подрулил к вагончику.
Когда все было готово и связанный Рыбаков уже сидел в кабине, Олег подошел к сторожу — попрощаться.
— Ну что, Федор? Спасибо тебе за все! Извини, если что не так было… Машину в поселке кому передать?
— Да че ее передавать-то? У конторы поставишь, да и дело с концом… Хозяин-то мимо не пройдет.
— Понятно… Расписку я тебе на всякий случай написал, на столе она. Да, чуть не забыл, повиниться хочу… Я когда во-он в том МАЗе ночь коротал — перекусил тем, что в бардачке нашел. Кусок сала взял, сухари, чай… Голодный здорово был! Так что передай хозяину мои извинения. Ладно? Может, денег оставить, у меня немного есть?..
— Да ты че? Какие деньги?! Разве у нас в тайге голодному в еде кто откажет? Езжай, понимаш, с чистой душой!
Помолчали… Олегу не хотелось уезжать просто так, хотелось чем-то отблагодарить этого простоватого, но хорошего, доброго парня, и он отстегнул от пояса свой походный нож и протянул Певневу:
— Бери, Федор, на память! Отличная сталь, на охоте пригодится!
И уже усаживаясь в кабину, услышал характерное:
— Да ты че, понимаш? Зачем!..
