– Ты выбрал ремесло, где тебе придется сильно напрягаться, – доктор Пайрам повернулся к Риордану. – Ну, ступай за своей запиской. А мы пока обследуем живот твоего друга. Думаю, что беда поправимая.
Когда Риордан вернулся, Хоракт уже вышел из кабинета врача. Его лицо светилось неподдельной радостью.
– Спасибо тебе, дружище!
– Ну, что сказал доктор?
– Сегодня после ужина иду к нему на прием. Он говорит, что вправит мышцу, но мне пару месяцев придется поносить на животе специальный бандаж. Представляешь? И потом буду полностью годен для службы. Я так тебе благодарен!
– Уж не знаю, благо это или нет, – Риордан со вздохом взялся за дверную ручку.
И вошел без стука, как ему было сказано. После кабинета Ариста он был готов ко всяким устрашающим и блестящим штукам с жуткими названиями, но ничего такого тут не наблюдалось. Белые шкафы с множеством ящиков и две двери в разные стороны. Как он выяснил потом, одна вела в больничное крыло, а другая – в операционную. Вот там-то, в операционной, и были развешаны те самые ножи, пилы и щипцы, которые так напугали его в Гроендаге. Пайрам быстро прочитал записку гроендагского врача, после чего так же быстро и ловко размочил «лепешку» Ариста теплой водой, пахнущей лекарственными травами, и осмотрел его щеку изнутри и снаружи. Татуировка вызвала у Пайрама приступ веселья.
– Как можно удержать художника от желания рисовать? Ему уже мало холста, теперь он творит прямо по коже, – воскликнул он. – Ах, если бы он принял мое приглашение переехать сюда, в Овергор! Представляешь, скольким поединщикам он смог бы обогатить биографию? Но старина Арист предпочитает оставаться лучшим хирургом Гроендага, чем влиться в когорту столичных врачей. Так, я начинаю извлекать нити, будет немного больно.
После того, как стягивающие лигатуры были извлечены, Пайрам присвистнул.
– Спиралевидный узор, а, Риордан? Не удивляйся, твое имя было в записке. Или уже стоит начинать звать тебя Бесноватым? Как молнию? Вы же в эту легенду метили на пару с Аристом? Выдумщики. Ладно, заживление проходит отлично. Воспаления нет. У Пайрама свой состав, у меня свой. Сейчас я залью твою щеку млечным соком одного из своих растительных фаворитов. Держаться будет не хуже пайрамовской лепешки, только придется некоторое время посидеть неподвижно, пока сок схватится. Кстати, он будет почти что под цвет твоей бледной физиономии. Твоему поединку с Крушителем пластырь не помешает. Шпага, насколько мне известно, да?
– Угу, – промычал Риордан, уже ничему не удивляясь.
Тут все про все знали, это он уже понял.
– Через несколько дней я тебя от нее избавлю. Ухо поджило полностью, тут мы снимаем нашлепку. Получилась интересная асимметрия ушей. Для поединщиков это особый шик. Разве ты не знал? Девчонки будут визжать от восторга, как и Арист, – Пайрам любил разглагольствовать во время своих врачебных манипуляций. – Мой пластырь тебе мешать не будет, но что ты скажешь насчет стального панциря? Шпага, насколько я представляю это ваше искусство, требует максимальной подвижности. А тут на тебя навесят добрых пару стоунов. Да еще наплечники и шлем, всякие там наручи, наголенники. Ты раньше тренировался в полной защите? Как ты будешь двигаться?
– Какой панцирь? – встревоженно переспросил Риордан. – Мне ничего об этом не говорили.
– Странно, – пробормотал Пайрам. – Кавалер должен был тебя проинструктировать. Неужели ты думаешь, что тебя выпустят против боевого топора в вашей синенькой форменной рубашонке? Да, оружие тренировочное. Но оно не приспособлено для нежного поглаживания. Даже деревянный топор может проломить тебе череп или сокрушить ребра. Как врач, я запрещаю необоснованный риск.
Риордан с горечью подумал: вот она, месть Кавалера. И этот подленький удар направлен исподтишка и наверняка. На него навьючат несколько стоунов доспехов, он и двинуться в них не сможет. А бой с Крушителем после успехов против Виннигара и Танцора представлялся ему плевым делом. Он надеялся измотать противника ложными атаками, постоянно провоцируя на удары и заставляя вымахиваться, а потом поставить точку эффектным выпадом. И как теперь быть?
